Вор с двумя именами - Илья Соломенный

class="p1">Конечно, то, что в них хранилось, хоть и было ценным — но на самом деле не могло вывести «Паука», даже если кто-то что-то вскроет. Всё самое тайное и ценное хранилось в нашей с Лаверием тайной берлоге, где белгард всегда мог уничтожить любые следы, способные вывести кого-либо на меня.

К хвостатому компаньону мне так и так требовалось заскочить сегодня — вот только сначала требовалось уладить другое дело (и это в принципе следовало сделать до того, как я сунулся в Элион!), а тащить с собой украденные в лаборатории вещи было бы глупо, так что…

Я откинул тяжёлую крышку люка и поднялся в свой «сад».

Я так и не понял, откуда здесь взялся слой плодородной земли, но за два года моего проживания зелень так разрослась, что крыша превратилась из обычной полянки в настоящий сад — с небольшими деревцами, кустами и цветами, а не только высокой травой и плющом.

В центре этого чуда теперь торчала небольшая, но крепкая беседка, которую я поставил сам, используя балки и доски, выловленные в воде рядом с домом.

Под дощатым полом, в обёрнутом промасленной тканью медном ларце, я хранил весьма ценные вещи: золотые монеты, парочку украденных книг и некоторые инструменты.

Пришлось пока-что скинуть сюда украденные в лаборатории книги и зелья. Заберу, когда отправлюсь к Лаверию…

Закончив, я вернулся в комнату и сбросил с себя вонючую, пропитанную нечистотами одежду, швырнув её в угол — отстирывать это было бессмысленно.

Взяв медный таз, вылил в него припасённую воду и с жёсткой мочалкой и куском мыла принялся счищать с кожи грязь, кровь и память о том, что произошло в катакомбах.

Вода быстро почернела. Ополоснувшись, я натянул чистое белье и простые, тёмные, неброские штаны и куртку из прочной вощёной ткани — типичную одежду «теневого», не привлекающую лишнего внимания.

Затем принялся за снаряжение.

Достав из тайников и выложив на стол содержимое кожаных сумок, хмыкнул. Кинжал, тяжёлый кошель с монетами, отмычки… Так, теперь «кошачье ухо» 0 приспособления для бесшумного снятия стёкол… Проклятье, спираль скрипит, нужно смазать…

Затем я проверил прочность шёлкового верёвочного «лаза» — пружинного устройства в виде трубки, который иногда заменял мне арбалет и был гораздо компактнее.

Каждый предмет занимал своё место в разных карманах и креплениях одежды с отлаженной, привычной тяжестью. Вообще-то, если прикинуть, это был не просто набор инструментов — это была часть меня «настоящего».

Хм… Ну, по-крайней мере — того, кем я был последнюю пару лет…

Последним я проверил клинки — второй кинжал на бедре и короткий стилет в рукаве. Лезвия блеснули в тусклом свете масляной лампы, отвечая холодной уверенностью на моё прикосновение.

Всё, время не ждёт. Я вообще-то планировал управиться со всеми делами за ночь, но теперь уже сомневался, что получится… Имелась вероятность, что придётся задержаться в Артануме на день, а это было не слишком хорошо для моего плана…

Впрочем — Анна имела на этот случай чёткие указания, так что переживать стоило лишь за внимание, которое я получу по возвращению.

Я потушил лампу, восстановил все ловушки, запер дверь жилища и бесшумно спустился к своему челноку.

Путь до особняка Баронессы не занял много времени, и он возник из тумана, будто корабль-призрак, медленно появляясь из сырой мглы — громадное, уродливо-величественное сооружение из почерневшего камня.

Когда-то его фасад украшали изящные барельефы, но теперь их черты размыли дожди и покрыли толстые слои плесени, свисавшие со карнизов словно гнилые бороды. Особняк стоял на возвышенности, и его первый этаж, некогда служивший парадным входом, теперь был затоплен, превратившись в подводный склеп.

Мой челнок бесшумно приблизился к окружавшим особняк стенам и скользнул в зону видимости охранников «теневых». Над остатками стены были возведены сторожевые вышки. Освещённые чадящими факелами, там кучковались вооружённые люди.

Одни играли в кости, другие чистили оружие и скрежет стали по точильному камню нёсся над водой. Третьи, закутавшись в плащи, неотрывно следили за подступами к зданию.

Я направил челнок к главному «входу» — массивной арке, ведущей в затопленный внутренний двор. Из тени оттуда выплыла узкая лодка с двумя гребцами и человеком с арбалетом на носу. Арбалетчик молча поднял оружие, целясь мне в грудь. Я замедлил ход, поднял руку, показывая открытую ладонь.

Арбалетчик — мужчина с шрамом через губу — несколько секунд изучал моё лицо.

— К Баронессе, — коротко бросил я, не называя имени, и стражник кивнул — он меня узнал — и жестом разрешил следовать за ними.

Мы проплыли под аркой, и я оказался во дворе.

Он был огромным каменным колодцем, заполненным чёрной, неподвижной водой, в которой, словно в гигантском зеркале, отражались облупившиеся стены, пустые оконные проёмы и остатки балконов.

Посреди этого водоёма, как надгробные памятники, торчали из воды несколько мраморных статуй. Они давным-давно лишились голов и конечностей, и теперь их изуродованные торсы возвышались над водой.

Я причалил к массивному мраморному подоконнику, привязал челнок к железному кольцу, вбитому в стену для таких случаев, и перешагнул внутрь. Двое стражников у входа кивнули мне. Я не стал задерживаться и сразу направился к широкой парадной лестнице, которая вела наверх. С третьего этажа, как и всегда, доносился нарастающий гул десятков голосов — перебранка, хриплый смех, чьи-то торопливые, взволнованные речи.

Однимаясь мимо третьего этажа, где вокруг арены по обыкновению тусовались «теневые» (кажется, сегодня там шло какое-то огненное представление) я услышал гул нарастающих голосов — крики, хриплый смех, звон стекла и тяжёлые удары кулаков по столам. Воздух гудел и шипел, как раскалённое железо в воде.

Не задерживаясь, я отправился на террасу четвёртого этажа — там располагались личные покои Баронессы.

Узкий коридор упирался в массивную дубовую дверь, у которой, подобно горе из плоти и крови, стоял Страж. Его настоящего имени я так и не узнал — но кличка говорила сама за себя.

Он был лысым чернокожим великаном, и его плечи и впрямь казались шире любого дверного проёма. Мускулистая грудь, обнажённая под кожаной портупеей, была испещрена шрамами, складывавшимися в причудливый, зловещий узор, напоминающий паутину. Но самое жуткое — в его левой глазнице, там, где должен был быть глаз, сверкал Камень Силы. Он горел ярко-жёлтым, ядовитым светом, как расплавленное золото, и этот немигающий взгляд был обращён прямо на меня.

— Её светлость занята, — прорычал он, и его голос был похож на скрежет камней. Он не сделал даже шага вперёд, но всё его тело излучало такую мощь, что воздух стал густым.

Я почувствовал, как по спине