Вор с двумя именами - Илья Соломенный

Останки людей. Чертежи чудовищных гибридов. Механические части, имитирующие живую плоть…

В памяти всплыло старое слово, которое я слышал в портовых кабаках от пьяных старых наёмников, болтавших о запретных искусствах времён охоты на ведьм.

Кадавр.

Искусственный слуга, собранный из останков живых существ и оживлённый тёмной магией и механикой. Бездушное, послушное орудие убийства.

И скорее всего, именно этот «кадавр» — собранный здесь, в этой вонючей подземной кузнице — и разодрал «теневых» в тоннелях…

Логика, отточенная годами выживания на дне, кричала: «Убирайся. Сейчас же. Пока не вернулся хозяин этого безумия!». Каждая мысль в голове тянулась к выходу, предвкушая стремительный бросок в спасительную темень тоннелей…

Но любопытство…

Проклятое, неистребимое любопытство вора, которое не раз приводило меня на грань гибели, снова зашевелилось в груди, горячее и настойчивое! Оно толкало мой взгляд на массивный сундук, стоявший в тени, под полкой с заспиртованными ужасами. Дубовый, окованный потемневшими от сырости полосами железа. Видный, солидный — и полный обещаний…

«Пара минут» — пообещал я себе — «Только гляну — и ходу!»

Я присел перед сундуком, гася свет кристалла до тусклого свечения. Замок был тяжелым, висячим, сложной работы. Я провел пальцами по его корпусу, затем по кромке крышки, выискивая щели, неестественные выступы, следы порошка-сигнея — ничего.

Проверил петли — чистые. Казалось бы, хозяин полагался лишь на скрытность своего логова. Глупец. Или настолько уверенный в себе, что не ждал непрошеных гостей?

Магию тратить было необязательно — воспользуюсь своими воровскими навыками…

Из внутреннего кармана я вынул отмычки. Металл привычно лизнул пальцы холодом. Я вставил инструменты в замочную скважину, утопив слух в мир щелчков и скрежета.

Механизм замка был хитрым, с ложными ходами и тугими пружинами — но мне потребовалась всего пара минут, чтобы вскрыть его. Замок щёлкнул и поддался.

Я отодвинулся вбок и приоткрыл крышку на пару пальцев, замирая и вглядываясь в щель. Ни вспышки света, ни шипения газа. Только запах старой кожи, пыльного пергамента и чего-то терпкого, травяного.

Ловушек не было.

Внутри лежало множество вещей. Мои пальцы, не дрогнув, потянулись к верху стопки. Там лежала толстая книга в потрескавшемся черном переплете, пахнущем временем и чем-то сладковато-тленным.

Я приоткрыл его. Шипастые руны, знакомые по рисункам на столе, заплясали перед глазами, словно живые. Не Дух, и не Анима — что-то совместное, объединённое… От этой книги исходила ледяная аура, от которой заныли кости, так что я отложил её — всё равно ничего не понял.

Рядом лежали еще два фолианта — менее зловещие, но от этого не менее ценные. Это были трактаты по элементальной магии, судя по символам на корешках. Старые, очень старые! Такие можно хоть продать с рук, хоть обменять на что-то не менее ценное!

Отбросив моральные терзания, я тут же оценил находку и, не раздумывая, сунул все три книги в кожаную сумку. Тяжесть знаний приятно оттянула ткань.

Дальше — склянки. Две весьма внушительные, из тёмного, почти чёрного стекла, без опознавательных знаков. Жидкость внутри одной была густой, багровой, как запёкшаяся кровь. Вторая отливала ядовито-зелёным, мерцая в полумраке.

Я поднес их к свету, покрутил. Ни запаха, ни звука. Хм-м… Тоже прихвачу — Элира разберется.

Склянки последовали за книгами, аккуратно завернутые в обрывок мягкой ткани, чтобы не разбились.

Взгляд скользнул дальше.

Длинный кожаный чехол, расстегнув молнию которого, я увидел блеск. Набор хирургических инструментов изумительной работы. Скальпели с лезвиями, тоньше лепестка, пилы с крошечными зубьями, щипцы и зажимы. Все из бледного, отполированного до зеркального блеска металла — даже я со своей магией не понял, что это такое…

Чистейшие, стерильные, готовые к работе инструменты… К работе, которую я только что видел на чертежах, надо полагать? Рука сама потянулась было к ним — такой инструмент стоил целое состояние — но я резко одёрнул себя.

Нет… Что-то внутри подсказало мне, что эти вещи трогать не стоит…

На самом дне валялось несколько комплектов одежды. Простая, темная, практичная ткань, без меток и вышивки. Возможно, запасная для хозяина, а может, трофеи с его жертв.

Это я тоже не стал трогать.

Ладно, хватит…

Захлопнув крышку сундука, я встал. Тяжесть книг и зелий в сумке оттягивала плечо, а в голове крутилась мысль, что я стянул не просто предметы, а сгустки чужой, тёмной воли…

Каждый мой мускул требовал валить отсюда, ноги сами просились в спасительное бегство по туннелю, подальше от этого места, пропитанного смертью и безумием.

Я уже развернулся, сделав шаг к выходу, как вдруг моё «металлическое зрение» дрогнуло, а Камень ударил под ключицу.

Мой взгляд, словно подтолкнутый магией, зацепился за угол у самого пола. За один из грубых камней кладки. Обычный, ничем не примечательный булыжник, но… за ним что-то было.

Глава 14

Катакомбы. Часть 2

В самой сердцевине камня пульсировала крошечная точка. Металл. Не случайный гвоздь и не обломок инструмента, а аккуратная, правильная форма. Что-то маленькое, спрятанное с тщательностью, недоступной простому глазу…

Любопытство, это ненасытное чудовище, снова подняло голову, заглушив трезвый голос самосохранения.

«Пять секунд» — солгал я сам себе, уже приседая на корточки и доставая из-за голенища короткий, прочный стилет.

Камень сидел плотно, но годы вора научили меня находить слабые точки даже в граните. Я вставил остриё в едва заметную щель, нащупал упор и, приложив усилие, сдвинул его с места. Раздался глухой скрежет, и камень подался, открыв за собой небольшую, искусно выдолбленную нишу.

Внутри, защищённая от сырости и посторонних глаз, лежала тонкая книга в простой, но качественной кожаной обложке без каких-либо опознавательных знаков — кроме тонкой металлической фибулы, вставленной в обложку.

Эта книга была куда менее внушительной, чем мрачные фолианты из сундука, но в её скромности была какая-то зловещая значимость. Неспроста же её спрятали, верно?..

Я вытащил книгу и открыл её.

Строки, выведенные тем же нервным, острым почерком, что и в гримуаре, поплыли перед глазами. Но это были не формулы и не чертежи. Это были личные записи.

Я пробежал глазами по нескольким страницам, и дыхание перехватило. Это был дневник! Дневник владельца этой самой лаборатории!

Свет зловещей реторты выхватывал из мрака строки, превращая их в исповедь безумца. Я листал страницы, проглатывая слова, написанные с пылом и яростью, которые за годы подпольной жизни превратились в нечто чудовищное.

Воздух, густой от запахов химикатов и тления, казалось, шептал эти слова