Краснокнижные вампиры - Дарья Юрьевна Эпштейн

Катя оттолкнулась от земли и качнулась взад-вперед.

– Значит, вы говорили о ее родителях? Интересно.

Иван задумался. Ему не давало покоя то воспоминание, которое он подтолкнул. Это казалось ему важным, хоть он пока и не понимал, как оно могло быть связано с убийством. Но уж очень странное получилось совпадение. Да еще и то, что она потом вот так выбежала из дома… Что Марина тогда сказала? «Получается, тетя Рита меня обманула». Но ведь это может быть о любой ерунде. В конце концов, могло быть и так, что Марина вспомнила что-то из детства, о чем ей не говорили, пришла домой, дождалась родственников, поссорилась с ними и убежала на набережную. И там ее заметил грабитель. А дальше все произошло так, как говорил Михаил Васильевич. Убийство по случайности, паника, тело в воде, бегство. Стоп! Какая-то странная цепочка. Если бы вор запаниковал, он бы просто сбежал, бросив тело на месте. Зачем было сбрасывать его в воду? Это тяжело и создает дополнительный риск быть замеченным. А если он пошел на такой риск, то почему оставил на ней серьги? Разве все было не ради них? А ради чего тогда? И почему все-таки набережная? Иван так глубоко задумался, что не заметил, что Катя продолжает что-то говорить.

– Извини, что ты сказала?

– Еще о кино. Мы обсуждали фильмы. Вдруг это тоже важно. Вообще, мы в основном и говорили о фильмах, книгах, философии… Еще о художниках. В них Марина очень хорошо разбиралась и сама много рисовала. Мы смеялись над ней, потому что альбомы у нее заканчивались раньше, чем тетради. За день до вашей охоты мы с ней были в книжном, и она вышла оттуда с новым альбомом, а я – с очередным блоком листов.

Иван вспомнил про угольный карандаш, который подобрал на набережной. Может быть, это Марина его обронила, когда ходила туда рисовать? Тогда можно предположить, почему она побежала именно в это место. Оно было для нее привычным, и здесь Марина чувствовала себя в безопасности.

– А про ее дядю с тетей ты что-нибудь знаешь? – спросил вампир.

Катя задумалась.

– Не очень много. Я их видела всего пару раз, и то мельком. По-моему, они оба какие-то… фальшивые.

– Это как?

Она постучала пальцами по качелям, подбирая слова.

– Они похожи на актеров, которые играют каких-то других людей, но забывают слова и вообще не знают, в какой они пьесе.

– Разве это так уж необычно? – Вампир ухмыльнулся.

Катя смущенно засмеялась:

– Наверно, нет. Но просто, когда я смотрела на них, мне казалось, что они вообще не помнят, кто они на самом деле. И им от этого плохо. Но я могла все это придумать, конечно.

Иван кивнул, но про себя подумал, что Катя, скорее всего, права. Эта девочка оказалась очень наблюдательной, причем замечала она не только глазами, но и сердцем. Интересно, что такого Катя заметила в нем самом, что все-таки поверила ему и сейчас, после всего, гуляла с ним в парке совсем без страха? Он обошел ее и встал позади качелей.

– Хочешь, я тебя покатаю? Держись!

Катя весело взвизгнула и вцепилась в канаты. Качели взмыли в набухшее дождем небо.

Михаил Васильевич просматривал записи с камер. Мавританский театр славился не только великолепными постановками, но и почти параноидальным отношением к безопасности. Здесь выступали звезды мирового масштаба, а на представления приходили люди, чье присутствие могло быть одновременно и честью, и большой проблемой. Поэтому камеры были везде, даже при входе в уборные. Видеозаписи хранились месяцами. Для того чтобы их просмотреть, не говоря уже о том, чтобы скопировать, требовалось количество бумаг высотой примерно с Эверест. Или один работник службы безопасности, который у тебя в неоплатном долгу.

– Мы ведь ничего на самом деле не нарушаем?

Николаша, он же – Николай Георгич, спортивный мужчина с бегающим взглядом и короткими светлыми усиками, нервно потеребил мочку уха. В ухе был след от многочисленных проколов.

– Нет, конечно, – ответил Михаил Васильевич, не отрываясь от монитора. – Просто существенно ускоряем процесс.

Это оказалось не так легко. Мужчины и женщины возраста Марининых родственников имели весьма схожие представления о том, как должен выглядеть посетитель оперы. Кроме того, практически все они были похожего телосложения и ходили парами, взявшись под руки. Искать в плотной толпе из сотен человек ту самую единственную пару было задачей на внимательность высшего уровня. Михаил Васильевич тихонько выругался сквозь сжатые зубы. Николаша усмехнулся:

– Покажи-ка их мне, Мишаня.

Михаил Васильевич погладил экран смартфона, вызывая из небытия соцсети. Маргарита Подзужная, платиновая блондинка примерно пятидесяти лет, прижималась к плечу краснолицего мужа и старательно улыбалась. Муж смотрел в камеру взглядом, достойным Стенли Кубрика, и даже не пытался выглядеть радостным.

– Н-да. Дай мне минутку…

Николаша уставился в экран. А потом ткнул в него татуированным пальцем:

– Вот они.

Михаил Васильевич открыл рот. Николай Георгиевич широко и совсем по-детски улыбнулся:

– Знаешь, очень скучно несколько часов просто смотреть в экран. Поэтому я выбираю кого-нибудь и слежу за ним. А потом нахожу его в антракте. Иногда удается подглядеть забавные истории.

– Даже не сомневаюсь, – пробормотал Михаил Васильевич.

Он подвинулся, уступая место приятелю.

– Давай-ка ты ищи. А то я здесь состарюсь.

Николай Георгиевич принялся за дело. Михаил Васильевич наблюдал за ним с нескрываемым удовольствием. Пятнадцать лет назад этот парнишка был его личным кошмаром. Что он только не вытворял! Мелкое хулиганство, пьяные выходки, постоянные жалобы от соседей. Типичный подросток из не очень благополучной семьи в не очень благополучном районе. А потом однажды парень влип по-крупному. Все указывало на него, и казалось, что колонии ему не избежать. Но Михаил Васильевич, тогда еще сам молодой и наивный, поверил Николаше. И оказался прав. Через неделю они нашли истинного виновника, а проблемный Николаша от испуга переродился в почти полную противоположность. Почти – потому что жалобы от соседей на громкую музыку и бычки на лестнице никуда не делись, но парень начал учиться, а потом легально работать. Нельзя же, в конце концов, требовать от него всего и сразу.

– Миш, смотри-ка.

Полицейский выплыл из воспоминаний и проследил за пальцем Николаши. Его глаза недобро сузились.

– Интересно. Очень интересно!

– Мы взяли к себе Марину, когда ей было шесть.

Тетя Рита, она же – Маргарита Подзужная, расставляла на столе тонкие фарфоровые чашки и такие же тонкие блюдца. Руки ее двигались с жадным проворством, и Аня подумала, что у нее редко бывают гости,