Смертник из рода Валевских 1-10 - Василий Михайлович Маханенко

— Что ты там увидел? — один из таркатан не выдержал и подошёл ближе. — Где несуразица? Куда смотреть?

— Вон туда, — я вытянул правую руку в сторону второго, а левую положил на спину охранника, словно направляя его взор. — Видишь, между дубом и клёном?

— Что там? — пригляделся охранник и это стали его последние слова в этой жизни. Мне удалось сделать два дела одновременно — и выпустить стальной болт в голову отвернувшегося второго охранника, заинтересовавшегося, что я там увидел между деревьями, и активировать катару, пронзая сердце подошедшей близко ко мне твари. Охранники рухнули как подкошенные и я пригнулся следом за ними, спрятавшись за высокими кустами. Если со стороны поместья за нами наблюдали, то для них всё должно было выглядеть так, словно трое существ внезапно решили прилечь.

— Осталось шестнадцать болтов, — посчитал за меня Курпатский. — Это те самые таркатане, которые везли повозку с ресурсами из разлома?

— Они, — не поднимаясь, я сумел оттащить оба тела с дороги в кусты и даже прикрыл их ветками. Теперь, если не присматриваться, трупы никто не заметит.

— Впереди открытая дверь. Заходим?

— Заходим, — я поднялся на ноги и осмотрелся. Кругом никого не было. Никто не бежал к нам с оружием наперевес, никто не призывал огонь и молнии, чтобы нас уничтожить. Убийство двух охранников прошло незаметно.

Накрыло меня сразу, как только я вошёл во дворец. Ощущения были странными — словно кто-то пытался пробраться в мой мозг и основательно там покопаться. Вот только у этого «кого-то» ничего не получалось, из-за чего он раз за разом повторял попытку. Курпатский вошёл следом и застыл как вкопанный. Взгляд моего временного напарника стал стеклянным, изо рта потекла слюна. Слабо соображая, зачем я это делаю, я врезался в виконта и вместе с ним вывалился прочь из поместья, прокатившись по ступенькам прямиком в кусты. Неприятные ощущения из головы исчезли. Кто бы не пробовал проникнуть мне в голову, он действовать только внутри поместья.

— Что… что это было? — в голосе виконта проскользнули нотки паники. — Меня словно кто-то высосать хотел… Это… Эти мысли… Это наваждение…

— Живой?

— Теперь вроде да, — виконт несколько раз поморгал и потёр виски. — Сейчас в голове никого нет. А было ощущение, что туда кто-то забрался и липкими гадкими лапами пытается орудовать, чтобы понять, кто я такой и что тут делаю. Безумие какое-то. Так не бывает.

— Бывает, — я перевёл взгляд на дворец. — Называется ментальной атакой. Обладают твари восьмого уровня разлома. Одна такая едва меня не прикончила, пока я не понял, как с ними бороться. Не проси — научить не могу. Для этого нужно стать тёмным со всеми нашими недостатками. Жди здесь — внутрь пока тебе нельзя. Постараюсь найти этого уродца и прикончить его. Если такая тварь вырвется на свободу, центральный регион можно будет закрывать.

О том, что заблокировать ментальную атаку неизвестно существа мне позволило эксклюзивное кольцо, я уточнять не стал. Имперцам можно рассказывать о различной механике и особенностях тёмных, но о своих способностях и имуществе я предпочитаю молчать.

Вновь войдя в дом, я ощутил те самые липкие лапы, что пытались проникнуть в сознание. Сейчас, когда стало чётко понятно, чего ожидать, мне удалось определить источник. Нет, не источник — направление, откуда шло влияние. Тварь засела где-то на верхних этажах. Неподалёку я заметил широкую лестницу и кровожадно ухмыльнулся. Жди, сволочь, я к тебе иду!

(Дворец герцога Одоевского, Одоевск, 3 дня спустя изгнания Карины из центрального региона)

— Карина, успокойся. Ты ведёшь себя недостойно графине.

— Да мне плевать, как я себя веду! Он должен умереть!

— Эмоции, дочь моя, крайне вредны в этом вопросе. Ты понапрасну тратишь силы.

— Папа, Макс меня убил. Хладнокровно, без предупреждения, взял и прикончил, как какую-нибудь безродную шваль, подобранную под забором для развлечений. Он не знал о символе. Не знал, что я выживу. Как здесь не выплёскивать эмоции, если вместо того, чтобы отдать мне его на растерзание, герцог Турбский изгнал меня из центрального региона? Как я в академию попаду?

— Ты повторяешься, моя любимая младшая дочь, — терпеливо ответил герцог. — По поводу герцога Турбского вопрос уже решается. Существует совет глав регионов, где у нашей коалиции подавляющее большинство. Примерно через месяц мы соберёмся, и я поставлю вопрос о твоём восстановлении в правах. Плохо, что ты вышла из Крепости — защитную печать можно было связать с их тайной, о которой ты не имела права говорить. Эмоции, дочь моя, опасная и непозволительная штука. Особенно когда этих эмоций слишком много. Я не узнаю свою любимую девочку. Где та рассудительность, которой я всегда так гордился?

— Он меня убил! — упрямо твердила Карина, уставившись в одну точку. — Он заслуживает смерти! Крепость не отдаст его мне. Слишком ценная фигура. Но он мне нужен, отец! Я хочу лично вырвать ему сердце и засунуть его ему же в глотку! Пока он ещё жив! И поддерживать жизнь в нём так долго, как только можно. Чтобы он мучался до последнего!

— Боюсь, не всё так просто, дочь. Этот парнишка становится слишком ценной фигурой, чтобы его позволили так просто убить. В империи существует определённые силы, что хотят забрать его себе. И противиться этим силам у меня нет возможности. Когда император провозгласит его героем, ему вернётся прежний титул и мне, либо кому-то другому герцогу, что связан с этой силой, придётся брать его в вассалы, чтобы использовать в собственных интересах. Максимилиан Валевский взлетел слишком высоко, чтобы мы легко от него избавились

— Папа, — Карина подошла к отцу и посмотрела ему прямо в глаза. — Но ведь мы можем это сделать? Мы можем от него избавиться?

— Не можем, дочь. Должны! Во-первых — он покушался на мою дочь. Такое род Фарди простить не может. Во-вторых — мне не нравится его целеустремлённость. Рано или поздно он так и до всей нашей семьи доберётся. Мы должны его уничтожить. У меня вопрос, моя младшая дочь. На что ты готова пойти ради достижения своей цели?

— На всё, — уверено произнесла Кариина. — Вплоть до того,