Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

— Как же! Она давно у вас — уже лет двадцать! Возрастом около сорока. Имя могла сменить.

— Что же это за леди, которая меняет имя? Чтобы вы знали, девушка, благородные никогда так не поступают. Имя — это их гордость.

Мира порадовалась, что смотритель принял ее за простолюдинку, а значит, бурое платье и уродливый чепец делали свое дело.

— Но все же, сударь, если положить, что леди Лейла все-таки сменила имя…

— То я все равно не знаю, о ком вы говорите. Нету здесь никаких леди, ясно? Тут селятся те, кому Фаунтерра не по карману, да еще купцы-домовладельцы.

Они вышли на улицу, и Ванден предложил:

— Идемте в церковь, миледи. Священник знает свою паству.

В храме застали только служку, который мыл полы.

— Святой отец у себя, не велено тревожить, — сказал паренек и с ненавистью поглядел на свое ведро. Гости были хорошим поводом отвлечься от унылого занятия. — А что вам от него?..

— Мы ищем одну даму, имеем к ней срочное дело.

— Святой отец не женат. Он, знаете ли, совсем дамочками не интересуется, только теми, что на иконах.

— Мы не жену его ищем, а прихожанку. Очень важное дело, прошу тебя!

— Ладно уж, идемте со мной, — паренек радостно отбросил тряпку, вытер ладони о штаны и подался вглубь церкви.

Через задние двери они вышли к домику священника, с тыльной стороны примыкавшему к храму. Служка потарабанил в двери и покричал:

— Отче, тут люди явились! Какие-то странные, вроде с Севера…

Ванден примерился дать ему тумака, Мира вовремя удержала. Распахнулось окошко, священник высунул голову, щурясь от яркого солнца. Вопреки ожиданиям, он был молод.

— Служба будет позже, при вечерней песне. А если хотите помолиться, то храм открыт.

— Отче, простите, — кротко сказала Мира, — мы не хотели вас тревожить, однако дело у нас срочное. Мы ищем даму по имени леди Лейла Тальмир. Прошу вас, отче, помогите нам.

От жары и слабости Мира едва держалась на ногах. Она позволила своему голосу дрогнуть, и это возымело действие. Молодой священник воскликнул:

— Вижу, вы устали с дороги, сударыня. Не хотите ли чаю?

— Я не смею утруждать вас. Укажите нам дом леди Лейлы — о большей помощи и не мечтаю.

Священник нахмурился:

— Сударыня, мне так жаль… Среди моих прихожан нет леди Лейлы. Но все-таки будьте моими гостями, зайдите на чашку чаю. Вам же нужен отдых, я вижу…

Дорога под палящим солнцем действительно нелегко далась Мире. Однако именно поэтому девушка не желала задерживаться: неизвестно, как долго еще она продержится на ногах и сохранит ясность мысли.

— Благодарю вас, отче. Вы очень добры, но я не могу. А может ли так быть, что вы видели леди Лейлу, но не знаете ее имени? Дама около сорока лет, благородного сословия…

— Милая барышня, если сюда и заезжают благородные, то не жалуют мою церквушку. — В голосе священника слышалась обида. — Дворяне предпочитают храмы Праматерей, а наша церковь носит имя Праотца Кристена. Высокородные леди не жалуют ее своим вниманием.

Да, верно… Праматеринская Церковь несет святое слово со всеми тонкостями и нюансами, за что ее и любят дворяне. Праотцовская упрощает и смыслы, и ритуалы — грубовато, но доступно для мужицких умов. Мира сама бы вспомнила об этом, если б не жара.

— Что ж, мы все-таки продолжим поиски. Прощайте, отче.

— Постойте, барышня, а как же чай?..

Проходя сквозь церковь, Мира бросила три агатки в чаши подаяния и задержалась у алтаря — перевести дух в тени.

А на площади их уже ожидал кучер.

— Миледи, я выведал кое-что. Извозчики знают всех, кто может заплатить за проезд. Про леди Лейлу не слыхали — видать, съехала уже. Но я узнал, что девятнадцать лет назад — точно после заговора — здесь поселилась одна купчиха. Приобрела дом вон там — в середине второй улицы. Зовется Дом с Плющом, а сама она — Грета Элоиза. Спросите ее, должна знать. Коли они с леди Лейлой в один год приехали, то непременно свели дружбу.

Дом с Плющом получил название благодаря буйным зарослям, оплетавшим арку над входом во двор. Среди плюща болталась деревянная вывеска: «Гостиный двор». Любопытно. Хозяева других гостиниц не уповали на грамотность постояльцев и вместо надписей вешали изображения кроватей и подушек. Здешние, выходит, решили выделиться.

Под аркой сидел на земле чумазый полуголый мальчонка. Лениво попросил монетку, Ванден переступил через него. Дорожка привела ко входу. Слева ютился огородик, справа под навесом стояли столы. Их было с полдюжины, но лишь за одним сидели люди: плюгавый мужичок и двое парней покрупнее.

— Миледи, позвольте выпить пива, — попросил Ванден. — Больно жарко.

Мира кивнула, они свернули под навес. Плюгавый проводил девушку сальным взглядом, а когда она поравнялась с ним, ущипнул за зад.

— Как вы смеете!

— Сядь со мной, круглая попка.

Ванден схватил его за волосы и впечатал рожей в стол. Двое остальных рванулись было, воин покачал головой и опустил руку на эфес. Парни утихли.

Мира с Ванденом сели подальше от них.

— Эй, барышня, мне бы пива.

Там, где навес примыкал к зданию, в стене имелось окно. Оно было раскрыто и выполняло роль стойки. По ту сторону окна стояла, упершись в подоконник, темноволосая женщина, а по эту — молодая девчонка в переднике и чепчике, здешняя служанка. Они вели меж собою перепалку громким шепотом. Слов было не разобрать, но голоса сочились ядом. Подводя итог спору, женщина махнула рукой в сторону Миры и рявкнула громче прежнего:

— Что застыла? Гости! Иди, работай!

Служанка фыркнула и с большой неохотой подошла к ним.

— Чего вам?

— Не больно ты любезна, — буркнул Ванден.

— Любезничать не нанималась. Так чего хотите?

— Пива принеси.

— Две кружки?

— Одну.

— Всего-то? Да уж.

Она ушла к стойке.

— Скверно идут дела у этой Греты Элоизы, — сказал воин.

— Почему так считаете?

— Служанка распоясалась — видать, давно ей не платили. Да и дом маловат для гостиницы.

Дом имел всего два этажа и был аккуратен, но скромен. Сколько комнат в таком поместится? Четыре? От силы шесть. Кабак вынесли на улицу, чтобы выгадать место внутри дома. А вон там, справа, уродливая дощатая пристройка — видимо,