Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

— Думаю, миледи, что вы более тщеславны, чем все три императорских невесты вместе взятые.

— Ого!.. — Брови Миры поползли вверх.

— Правда, ваше тщеславие особого свойства — совсем иное, чем у других аристократок. Вам плевать на блеск и успех при дворе. Но вы обожаете быть умнее всех, за это чувство готовы дорого платить. И вы не ставите свои достоинства напоказ, как делают другие. Похоже, вас забавляет, что никто не знает, насколько вы умны. Это такой секрет между вами и Праматерью Сьюзен. Смертные слишком глупы, чтобы разгадать его.

Мира долго не находилась с ответом. Расчетливая дерзость Марка показалась девушке лучшим комплиментом изо всех, слыханных ею. Было настолько приятно, что даже стыдно показать.

— Наверное, теперь вы рассчитываете на некую мою благодарность?..

— Да, миледи. Пообещайте мне кое-что.

— Что же?

— Леди Глория, — со всей серьезностью произнес Ворон Короны, — обещайте: если сумеете вычислить заговорщика раньше, чем я, то назовете мне его имя.

Мира опешила.

— Это насмешка?

— Отнюдь, миледи. Вы взялись за расследование прежде меня. Вам хватило короткого разговора, чтобы проверить и освободить от подозрений сира Адамара — единственного весомого претендента на престол. На всякий случай вы изучили и исключили также шута Менсона — пусть безнадежного, но все же наследника. Сделали вывод, что мотив убийств — не в претензиях на трон. Тогда вы потратили время, выслушивая всю ересь, с которой приходят к Адриану просители. Вы поняли, как и я, что открытые посещения — наилучшая возможность убить императора для человека, не близкого с ним. Я уже не раз пытался отговорить владыку от этого бессмысленного риска, но — увы. Мне остается только присматривать за людьми, приходящими на посещения. Затем вы беседуете с генералом Алексисом и убеждаетесь, что он поддерживает Грейсендов. А сегодня стоите тут, глядите на генерала с герцогом и думаете — просто не можете не думать: Алексис и Лабелин — на чем построена их дружба? Что дал генералу герцог, и что полководец пообещал взамен?.. Я опережаю вас, миледи, но всего на пару шагов. Может быть, лишь на шаг. Не знаю, как вы надеетесь обставить ваш триумф. Привести рыцарей матушки и схватить заговорщика прямо на месте, как это сделал Айден Альмера? Подождать, пока я схвачу его, и затем, сидя в темном углу судебной залы, тайно наслаждаться своей победой? Пообещайте, что назовете мне имя. А я дам слово, что устрою тот вариант триумфа, который вы изберете.

Огромных усилий стоило Мире не измениться в лице, не выразить радости, смущения, непозволительно острого наслаждения. Циничный Ворон не должен догадаться, какое безумное удовольствие доставили его слова!

— Даю вам слово леди, — ровно произнесла Мира.

— Благодарю. Пожалуй, мне больше не стоит занимать ваше время?..

Наполовину — утверждение, наполовину — вопрос. И вдруг какое-то озорство, азартная смелость проснулись в ней. Подобное чувство владело Мирой на памятном празднике цветов, когда она устраивала проверку сиру Адамару. Гроза со всей мощью лупила в стекло. Боль едва слышалась, голова была дивно ясна.

— Сыграйте со мною, сударь.

— Звучит любопытно. Во что же?

— Помогите мне, а я помогу вам. Я скажу то, чего вы не знаете. Вы же, в свою очередь, — то, чего не знаю я.

Марк широко улыбнулся. Сложил руки на животе, откинулся на спинку. Его поза говорила: ну же, попробуй, удиви меня!

— Начинайте, миледи.

— Леди Сибил не лгала о нападении на Минерву — оно действительно произошло. Могу рассказать в подробностях.

— Промах, миледи. Я знаю это. Мои люди побывали в Стагфорте и допросили оставшихся в живых воина и служанку. Еще попытка?

— Архиепископ Галлард Альмера не одобряет политику императора: реформы, а в особенности — исследования Священных Предметов.

— Вы меня унижаете, миледи! О своем отношении к реформам приарх заявляет с кафедры собора Праотцов каждое воскресенье! Это знает любая собака.

— Кроме того, он ненавидит своего брата — герцога Айдена.

— Всего лишь логический вывод из предыдущего. Владыка Адриан — еретик. Айден его поддерживает. А плюс В дают в сумме С: Айден — тоже еретик.

— Дело не только в этом. Архиепископ ненавидит брата не из-за реформ и исследований. Похоже, Галларда злит, что владыка возьмет в жены дочку Айдена.

— Откуда знаете?

— От него самого, — пожала плечами Мира.

— Занятная находка, — признал Ворон Короны. — Но ничего не дает в контексте нашей с вами главной цели. Священник готовит цареубийство для того, чтобы его племянница не стала императрицей? Чушь. Даже если злость приарха на брата простирается аж так далеко, то проще, дешевле и безопасней было бы убить саму Аланис. Нет, миледи, я не приму эту карту. У вас все?

Ах, вот как! Ну а понравится ли тебе такое?..

— Отнюдь не все, сударь. Вы знаете, кто такой капитан Корвис?

— Еще бы. Алый гвардеец, вассал герцога Альмера, участник Шутовского заговора. Попытался удержать сюзерена подальше от столицы в дни переворота. Герцог заподозрил его в измене и калеными клещами выдрал сведения. В результате заговор был раскрыт.

— Так пишет герцог Айден в своей книге, — с немалым удовольствием проворковала Мира, — но это ложь. Корвис знал некую тайну, опасную для герцога. Герцог вызвал его в Алеридан, допросил и умертвил. Корвис не случайно погиб под пыткой, Айден Альмера велел своим людям замучить его насмерть. Герцог не отдал капитана имперскому суду, чтобы тот не выдал тайны.

Ворону почти удалось скрыть удивление.

— Откуда знаете?

— Знаю, — улыбнулась Мира.

— А как это связано с нынешними убийствами?

Улыбка на лице северянки сделалась шире.

— О, так это очевидно лишь для меня одной? Представьте себе, что тайна герцога бросает тень на его дочь, леди Аланис. Тогда человек, знающий тайну, может уничтожить Аланис, лишить ее малейшей надежды на брак с императором. Этот человек способен изменить всю расстановку сил: убрать фаворитку соревнований и возвести на трон Валери Грейсенд.

Марк задумчиво нахмурился.

— Вы полагаете, что дому Грейсенд или их сюзерену, герцогу Лабелину, известна тайна Аланис Альмера? И, таким образом, именно Лабелины с Грейсендами становятся главными подозреваемыми? Убрав с поля Аланис, Валери останется единственной претенденткой в императрицы, а в будущем — и единственной наследницей. Вы к этому ведете?

— Скажу по правде, сударь: я не имею доказательств, что Лабелину известна