Смертник из рода Валевских 1-10 - Василий Михайлович Маханенко

с охраной, главные гады не зевали, спеша как можно скорей убраться из этого места. Четвёрка лошадей в упряжке сходу набрала приличную скорость, так что не было даже смысла пытаться догнать их бегом. Вытянув руку, чтобы арбалетным болтом сбить кучера, я лишь вздохнул — попасть с такого расстояния я не смогу при всём своём желании. Вновь вспыхнул купол — к охранникам присоединились пятёрка таркатан. Из продолжающегося рушиться здания выбегали новые твари, на ходу разматывая повязки на голове. Зубы у этих тварей являлись неплохим оружием.

Я зарычал, выпустив шип в сторону бегущих и бросился на тех, кто оставался рядом. Всё, что могли сделать мои противники — задержать меня и дать возможность епископу и старику сбежать. Конечно, я мог бы, постоянно отбиваясь, броситься в погоню, но в таком случае огромная толпа народа, что и так находилась на последнем издыхании, умрёт. Каким бы сильным виконт Курпатский ни был, в одиночку он ничего не сделаем с этой толпой.

Выстрел! Укол. Укол. Удар ноги и укол. Выстрел!

Я действовал как идеальный механизм. Да, мне уже пришлось выпить предпоследний флакон на ману — в первые минуты боя проходящий урон был просто сумасшедшим. Не привыкшая к такому обращению защита хоть и справлялась, но тратила непростительно много маны на сдерживание атак противников. Так что мне приходилось не только атаковать, но ещё и крутиться ужом на сковородке, уклоняясь от особо сильных атак противника. В чём мне повезло — магов среди охранников и таркатан не оказалось. Либо, если они там и были, боевыми камнями-способностями не обладали. Если бы в меня одновременно прилетело десяток огненных шаров, защита их, конечно, отклонила и отбила бы назад, но не смогла бы избавить меня от жара. Я бы спёкся под куполом, как говядина в духовом шкафу. Причём без специй.

В очередной раз развернувшись, чтобы контратаковать противников, что находились позади меня, я замер, увидев рядом с собой охранника, из рта которого торчало лезвие сабли. Второй конец держал в своих руках виконт Курпатский. Вытащим лезвие, позволив трупу рухнуть на землю, Курпатский с невероятным спокойствием начал ходить между валяющимися на земле противниками, протыкая всех и каждого. Даже тех, у кого в груди зияла огромная дыра от полученного в упор «Тёмного шипа».

— Епископ? — я с надеждой посмотрел на виконта.

— Сбежал. Как и мастер. Догнать карету с четвёркой лошадей выше моих возможностей.

— Не заметил, куда они направились? Их нужно догнать.

— В Кострищ, — Курпатский рукой указал на петляющую среди деревьев дорогу. — Эти двое отправились в Кострищ. Макс, мы не имеем права оставить людей. Им требуется срочная помощь. Ты лекарь. Твоя аура может их спасти.

— Епископ и мастер сбегут! — только что не закричал я.

— Могут. Но мы не имеем права уподобляться тёмным и бросать людей на произвол судьбы. Брокси никуда не денутся и, как только они закончат с дворцом, примутся жрать всё остальное. Я обвесил здание амулетами, но не уверен, что это сможет задержать голодных тварей. Нам нужно спасти людей. Епископ Цват уже никуда не денется — информация о том, что он творил, уйдёт везде. Даже если нам не удастся лично его прикончить, этого урода ждёт костёр. Что до мастера… Я понимаю, что он делал. Будь у меня возможность, лично вырвал бы этой твари кадык, но у нас люди, Макс. И им требуется помощь. Я не могу тебя заставить — ты не подчиняешься герцогу. Я могу только попросить. Тёмный — это не наличие особых навыков. Это состояние души. Это умение бросать других на произвол судьбы, заботясь только о своих личных интересах. Убить епископа и мастера важно, но куда важнее спасти несчастных, переживших весь этот кошмар. Выбор только за тобой, влиять на него у меня права нет.

Я ещё раз посмотрел на дорогу, по которой умчалась катера, на дворец, что уже наполовину оказался разрушен, грязно выругался и отправился к ангару, где держали бедолаг. Остатки маны придётся сливать на то, чтобы спасать людей. Убедившись, что я занялся людьми, виконт Курпатский усадил на коня спасённого виконта и вместе с ним умчался за подмогой. Мне же предстояла непростая задача — не только лечить народ, но также таскать им воду, ещё больше усилить защиту ангара от брокси и, когда здание обвалилось больше чем на две трети, начать уменьшать поголовье лысых монстров. Мана закончилась окончательно — её не было даже на одно использование «Тёмного шипа». С брокси, что удивительным образом сохранили подвижность и самостоятельность после уничтожения породившего их Хозяина, я расправлялся с помощью катар.

Огромная процессия прибыла только через сутки. Герцог Турбский лично явился посмотреть на то, что творили тёмные на его территории, прикрываясь Крепостью. Тридцать закованных в сталь воинов отправились гулять по округе, выискивая недобитых мной брокси, маги и лекари приступили к восстановлению людей, а несколько обозов с едой исчезли буквально за несколько минут. Вернулся Курпатский со спасённым виконтом, что значительно похорошел после грамотного лечения, а также Алия. Куда же без личной служительницы? Я уселся под дерево и устало закрыл глаза, не реагируя на расспросы девушки. Всё это время мне пришлось провести на ногах и, несмотря на всю свою молодецкую силу, чувствовал себя я разбитым в пух и прах. Не помогло даже лечение и эликсир восстановления, что выдали мне лекари герцога. Мне удалось превратиться в овощ, не воспринимающий вообще ничего и никого. Как говорил магистр Смалог — тотальное истощение организма. Или критичное… Точных слов не помню, но смысл понятен.

— Макс, ты должен это увидеть, — настырный Курпатский вынудил меня открыть глаза. Очень хотелось отправить виконта в дальние дали, но текущая ситуация этого не позволяла. Как ни крути, империя вернула себе управление над этими землями, а вместе с этим и все особенности отношений между челядью и аристократами.

— Он не может, — попробовала защитить меня Алия, но я остановил девушку.

— Конечно, ваша светлость, — кивнул я, даже не делая попытки подняться. Услышав от меня столь неожиданные слова, Курпатский скривился.

— Знаешь, вот этого точно не нужно. Из твоих уст это звучит так фальшиво, что даже противно. Отныне и впредь дарую тебе право называть меня Леонидом. Лучше