Правила волшебной кухни 10 - Олег Сапфир

заместителем Дожа, я спускался по узкой каменной винтовой лестнице, которая уходила всё глубже и глубже под город. В какой-то момент мне даже подумалось, что эти катакомбы могут каким-то образом сообщаться с подвалом Бачокки, но… утверждать не берусь.

В итоге Массимо вывел меня в огромный подземный зал. По центру на возвышении стояла какая-то парадная гондола, вся сплошь в золоте, а на гондоле той сидел мужчина в белой маске. Дож. Неподвижный как статуя. Разве что не в позе лотоса — по-восточному оно, да и телосложение синьора такие чудеса гибкости проявить не позволит.

Жестом Массимо пригласил меня подняться на борт гондолы. И в этот же момент Дож снял маску. Лицо — бледное, с тёмными кругами под глазами и морщинами, которых я не видел прежде. Судя по всему было ясно, что он устал. Прямо вот нечеловечески устал.

— Синьор Маринари, — сказал Дож слабым голосом. — Очень рад, что вы пришли. И спасибо за ризотто, признаться честно, я толком не ел уже три дня. Не мог отвлечься. Присаживайтесь, пожалуйста, и начнём разговор…

— Быть может, сперва поешьте? — предложил я. — Пока горячее.

— Успеется, — отмахнулся Дож. — К тому же, я не задержу вас надолго. Разговор будет серьёзный, но короткий. И начну я его с главного: синьор Маринари, мне нужен временно исполняющий обязанности. Человек, который будет стоять у руля города и принимать решения, пока я… занят.

И что в таких случаях принято делать? Правильно! Всем своим видом показывать, что навык чтения намёков у тебя где-то на уровне землеройки или куста пенопласта.

— Нужен, так нужен, — кивнул я. — И, кажется, я могу порекомендовать вам одного человека. Габриэль Греко, сын нового префекта Сан-Поло. Очень талантливый молодой человек, исключительных моральных качеств, с отличным чутьём на людей. Думаю, он справится как никто другой.

Дож выслушал меня с непроницаемым выражением лица, а затем тихонечко сказал:

— Я имел в виду вас, синьор Маринари.

То есть… видимо, настолько устал, что решил не играть в эти словесные игрульки. Однако я от такого заявления почувствовал жар чуть пониже спины.

— Меня? — переспросил я. — Синьор Дож, при всём уважении, но… вы точно в своём уме? Я повар, а не политик. У меня нет опыта управления целым городом, я не разбираюсь во всяких интригах и подковёрных игрищах…

— Ничего страшного, — перебил Дож. — С Дорсодуро вы ведь как-то справляетесь.

— Вот именно «как-то». При помощи советников и помощников.

— Не важно. Вы уже показали себя, как лидер, Маринари. К тому же город доверяет вам.

— Ладно, — вздохнул я. — Спрошу как есть: не слишком ли много вы решили навешать на меня помимо моей воли?

Дож усмехнулся.

— Знаешь? — сказал он. — Смотрю на тебя и вижу Богдана. Твой дед так же пыжился и брыкался, прежде чем взять на себя ответственность.

— Откуда вы знаете моего деда? — выпалил я. — Вы что, лично знали Богдана Константиновича?

На что синьор градоначальник выкрутился идеально:

— Его знали примерно все, синьор Маринари, — сказал он.

И осталось мне лишь сидеть, молчать и переваривать только что услышанное. А ещё понимать до кучи, что никакой другой информации я из Дожа не вытяну. Так уж вышло, что этот человек сам решает, что, когда и кому нужно услышать.

— Ладно, — выдохнул я после весьма долгой паузы. — Я согласен. Что нужно делать?

— Сам не знаю, — ответил Дож. — Мы ведь не на заводе определённую деталь вытачиваем, верно? Суть в том, чтобы действовать интуитивно. Принимать решения по обстановке. Но спешу тебя обрадовать: во Дворце тебе сидеть не придётся. Когда ты понадобишься, к тебе явится посланник.

— Голубь что ли?

Синьор градоначальник молча кивнул.

— Всё хотел спросить: а почему голубь-то?

— А почему нет?

— Логично, — согласился я. — Тогда ещё один вопрос: вы же в курсе насчёт одержимых, верно?

— Конечно.

— Тогда… что всё это значит? Этот ваш Бал — ничто иное, как пир во время чумы.

— Согласен, на первый взгляд именно так и кажется, — улыбка Дожа стала какой-то нравоучительно-печальной. — Но ты же сам знаешь, как это работает, верно? Положительная энергия. Люди у меня над головой веселятся, танцуют, смеются, влюбляются… и дают мне силу сопротивляться тьме. Этот Бал не пир, а битва, Маринари. Битва с улыбкой на устах.

Я замолчал, обдумывая его слова. И не нашёл, что возразить.

— Сделаю всё, что смогу.

— Спасибо, — тут Дож покосился в сторону ризотто. — А теперь прошу меня простить, но я хотел бы приступить к трапезе… И да, синьор, Маринари. Примите от меня маленький подарок.

Я поклонился и вышел из подвала. Что, блин, за подарок? Массимо вернул меня наверх, мимо кухни и сразу в бальный зал. И вернул как нельзя вовремя! В момент, когда я появился, музыка стихла, а на сцене появился распорядитель.

— Синьоры и синьорины! — торжественно провозгласил Карло. — Настал момент, которого мы все так ждали! Согласно традиции, сегодня мы выбираем королеву Бала Летнего Солнцестояния! И ею становится…

Тут распорядитель залез в карман за бумажкой. Развернул её, улыбнулся и радостно зачитал:

— Синьорина Джулия Бачокки!

Люди резко расступились от кареглазки, помогая прожектору нашарить её в толпе. Кареглазка же замерла и явно не понимала, как ей на такое реагировать.

— Давай же, — в образовавшейся тишине шёпот Ани, как мне кажется, услышали вообще все. — Иди.

Тогда Джулия наконец сбила с себя оторопь. Сперва нерешительно, но с каждым шагом всё уверенней и уверенней, она направилась к сцене. И как только поднялась на неё, зал взорвался аплодисментами.

— Ну хотя бы так, — прошептал я себе под нос, не в силах сдержать улыбки. — Подарок, значит? Ну, хотя бы её порадовал…

А сам всё гонял и гонял в голове одну и ту же мысль: и чем мне же теперь грозит назначение ВРИО Дожа?

Интерлюдия. Сазоновы

Всё те же. Всё там же. Чета Сазоновых не выходила со своего чердака вот уже четыре для подряд. И причин тому было несколько. Во-первых, любимая доченька подобралась слишком близко, и лучшее решение, чтобы сбить её со следа — просто замереть и попытаться перестать дышать. Ну а во-вторых, обстановка в городе складывалась неожиданным образом.

Да, Эдуард Богданович и