Две котлеты Виолетты. Попаданка в хозяйку таверны - Мария Мире

— Только тронь бочку, сухопутный, — ласково предупредила русалка, обнажив пару клыков. — Я тебе такую песенку спою. Век не забудешь!

— Я… ик… закрою это заведение! — попытался вернуть утраченный авторитет надсмотрщик, благоразумно отступая на полшага ближе к выходу. — Штраф! За антисанитарию! У вас… ик… чешуя в супе будет!

— Какая чешуя?! — взвыла Таша, подаваясь вперед так сильно, что кадка жалобно скрипнула. — Да я хвост по три раза на дню полирую! Я тебе сейчас покажу чешуя…

— Таша, радость моя, спокойнее, — мягко вмешалась я, изо всех сил стараясь сохранить серьезное лицо, хотя губы так и дергались в предательской улыбке. — Господин надсмотрщик просто переволновался от обилия впечатлений. Видишь, как икает бедолага. Господин, может, водички?

— Могу прямо из бочки плеснуть,— мстительно предложила русалка, перехватывая скалку поудобнее. — Очень, знаете ли, бодрит. Отлично снимает икоту. И сглаз. И дурь из головы вымывает на раз-два!

Надсмотрщик затравленно покосился на грозную русалку, потом перевел взгляд на мои совершенно невинные ромашки.

— Мы… ик… еще вернемся с официальной… ик… бумагой из магистрата! — гордо, но немного пискляво заявил он, продолжая пятиться. Сопровождающие его громилы тоже начали синхронно отступать, явно не горя желанием связываться с моей подругой. — Проверка… ик… не окончена!

— Ждем с нетерпением! — крикнула им вслед Таша. — Только закусывать перед визитом не забывайте, уважаемый! А то местная нечисть очень уж тонкой душевной организации, от перегара в обморок падает!

Когда дверь за проверяющими поспешно захлопнулась, Таша с победным видом плюхнулась обратно в воду, подняв фонтан брызг.

— Ну и нервный пошел мужик, — резюмировала она, пряча скалку на место. — Так что там с завтраком, Виолетт? Я от этих споров проголодалась.

Я одарила подругу улыбкой и тут же опустив ромашку в последнюю вазочку устремилась на кухню:

— Завтрак сейчас сообразим!

Подошла к плите и поставила греться сковороду, быстро достала яйца и чуть повысила голос, чтобы меня было слышно через открытый дверной проем.

— Спасибо тебе за поддержку с этим хамом. Рада, что у меня есть такая подруга!

Таша вплыла следом. Адреналин от стычки с надсмотрщиком начал спадать, и ее боевой задор сменился какой-то непривычной грустью и задумчивостью. Она опустила подбородок на скрещенные руки, лежащие на бортике бочки, и задумчиво смотрела на огонь и то, как я одно за другим разбиваю куриные яйца.

— Знаешь, Виолетта... а ведь этот сухопутный хмырь в чем-то прав, — тихо произнесла русалка, бесцельно водя пальцем по влажному дереву. — Я же не всегда была водоплавающей и с клыками. Было время, когда у меня вместо хвоста имелись две вполне симпатичные ножки.

Я замерла с лопаткой в руке, удивленно посмотрев на подругу. Таша никогда раньше не говорила о своем прошлом.

— Ты была человеком? — осторожно спросила я.

— Была, — усмехнулась она, но улыбка вышла горькой. — Молодой, глупой и безнадежно влюбленной человеческой девчонкой. Я ведь замужем была, прям как ты. Любила своего Рика так, что дышать без него не могла. В рот ему смотрела, пылинки сдувала. А он...

Таша судорожно вздохнула, и вода в бочке пошла мелкой рябью.

— А он через полтора года собрал свои пожитки и ушел к дочке местного пекаря. Она, видите ли, приданое хорошее имела, да и «характером покладистее». А я осталась одна. Опозоренная, брошенная, с разбитым вдребезги сердцем. Мне тогда казалось, что жизнь кончилась.

Я молча переложила готовую яичницу на тарелку и поставила на стол так, чтобы Таша могла дотянуться, пристроив рядом вилку, а сама села рядом с кружкой травяного отвара.

— Я пошла к Медвежьему омуту, — продолжила русалка, игнорируя еду. — Нашла камень потяжелее, привязала к поясу и прыгнула с обрыва. Думала — все, отмучилась. А вот дудки! Вода меня не убила. Магия старого омута почему-то решила, что мне там самое место, только в новом виде. Очнулась я уже с хвостом, жабрами и непреодолимой тягой топить неосторожных рыбаков.

Она в сердцах хлопнула ладонью по воде.

— Ну где справедливость, а?! Я же просто хотела умереть! Хотела прекратить эту боль от предательства! А вместо этого получила вечность с рыбьим хвостом и мокрой задницей! Драконова проклятая магия! Даже утопиться по-человечески — и то не дали! Никакого уважения к чужим желаниям! Я до сих пор как вспомню этого гада, так волосы дыбом встают. Ради чего все это было?

Я мягко накрыла своей ладонью ее мокрую, холодную руку.

— Ради того, чтобы ты поняла одну простую вещь, Таша, — тихо, но твердо сказала я, глядя прямо в ее блестящие от невыплаканных слез глаза. — Жизнь — это слишком ценный дар, чтобы расставаться с ней из-за какого-то трусливого идиота.

Русалка шмыгнула носом и недоверчиво посмотрела на меня.

— Магия этого мира оказалась мудрее тебя в тот момент, — улыбнулась я. — Она подарила тебе второй шанс. Да, с хвостом и в бочке, зато теперь ты — моя самая надежная подруга и единственная, кто может заставить чиновника икать от ужаса. О твоей капусте говорят по всей округе. А добрая треть моих посетителей, уверена, приходят только ради твоих шуточек. Разве этот Рик стоил того, чтобы лишить мир такой потрясающей тебя?

Русалка поморгала, переваривая мои слова. Затем медленно перевела взгляд на тарелку с завтраком.

— Яйца остынут, — буркнула она, подтягивая тарелку к себе и вооружаясь вилкой. — И вообще... если я когда-нибудь встречу бывшего, я ему эту вилку в одно место воткну. И твоему бывшему воткну. Просто из принципа.

— Обязательно, — кивнула я, с облегчением делая глоток и пряча за кружкой улыбку. — Но сначала мы их хорошенько отлупим твоей любимой скалкой.

К моему удовольствию, Таша хмыкнула уже чуть веселее и принялась за свой завтрак с обычным аппетитом.

Каэль появился после обеда и застал меня за вымешиванием фарша. Поздоровавшись, я вновь сосредоточилась на мясе, надеясь что гость поймет намек и уйдет, избавив меня от необходимости вспоминать вчерашнюю неловкость.

— Котлеты, значит, — констатировал он по-хозяйски заходя на кухню и устраиваясь на том самом стуле, где обычно завтракала Милка. — Наконец-то попробую. А то местные столько рассказывали...

Он замолчал, рассматривая меня так пристально, что я снова почувствовала, как щеки начинают румяниться. Сдула выбившуюся из-под платка