Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

— Сударь, вы совершаете ошибку. Ночью ворота города заперты, вам в них не войти. Но если попадетесь на глаза стражникам, то насторожите их. Вы рискуете арестом.

— Ты говоришь мне о риске? — прошипел Ней. — Бросил Чару одну в капкане!

— А вы предпочли бы, сударь, чтобы я остался с нею? На ночь вдвоем в гостиничной комнатушке… Согласен, в этом имелась бы доля романтики.

Ней шагнул к нему, играя желваками.

— Чего ты хочешь, чужак? Что тебе нужно от Чары?!

— Не от нее, сударь, а от вас. Я хочу, чтобы вы извлекли из ножен клинок и проявили доступный вам уровень мастерства.

Ней на миг замер от удивления. Встряхнул головой, заговорил совершенно другим тоном — снисходительным, ласковым:

— Послушай, приятель. Я планировал просто свалить тебя на землю, выбить пару зубов и избавить от лишней наглости. Я не собирался убивать. Ты не настолько плох, чтобы ложиться в пыль. Но если настаиваешь…

Новичок положил ладонь на эфес.

— В вас копится ревность, сударь. Она, беспричинная и мало осознанная, все же будет находить себе ежедневную пищу, пока не переполнит вас и вынудит схватиться за меч. Однако я тороплюсь, сударь, и не имею времени на подобные глупости. Если имеете ко мне претензии — разрешим их прямо сейчас.

Он выдернул сталь из ножен.

Великая Степь рождает много отменных всадников и метких стрелков, но мало мастеров клинка. Возможно, на это надеялся гнилой рыцарь, нарываясь на поединок. К его несчастью, Неймир был исключением. Он служил наемным воином в Шиммери и Дарквотере, в Надежде и Закатном Берегу. Он рубился с копьеносцами Львиных Скал и рыцарями джунглей, с ветер-всадниками Холливела и здоровенными нортвудскими медведями. Рубился даже с кайрами и нескольких положил в пыль. Неймир видел все стили фехтования Запада, Юга и Центра, пятью из них владел в совершенстве. Вынимая меч из ножен, он уже знал, как нанесет первый — обманный — удар, и второй — уводящий, — и как третьим ударом вспорет правый бицепс Новичка. Этот чужак — наглец, но все же не заслуживает смерти.

Меч взлетел, и первый удар пошел чуть-чуть не так, второй — совсем не так, а вместо третьего Неймиру пришлось поставить блок: выпад чужака опередил его! Ней отбил клинок врага, отскочил, увернулся, красиво обошел слева — и ударил со скоростью молнии. Вместо чавканья рубленого мяса услышал звон. Не поверил ушам: чужак не мог так быстро!.. Спустя секунду Ней уже отступал, отводя лихие жалящие удары. Один чуть не проткнул ему легкое — не достал буквально на дюйм. Новичок подмигнул Нею.

Оборотень сменил стиль. Закрутил клинок косой восьмеркой, как делают в Закатном Берегу. Стальным вихрем протаранил защиту Новичка, заставил отступить, сбиться с шага, пошатнуться. Нажал еще, смел остатки защиты, атаковал наверняка — и разрубил воздух. Новичок — змея! — выскользнул из-под вихря, ударил сбоку. Холод просвистел возле уха Неймира. Когда обернулся, наглец вновь подмигивал.

О пощаде речь больше не шла. Вопрос не в том, щадить или нет. Он или я — вот выбор! Хорошо, что Ней уже понял стиль Новичка: имперская классика, школа столичных мастеров. Он снова сменил стиль — стал чередовать верхние атаки с нижними, как в западной Альмере. Провел несколько пробных выпадов, дал Новичку прочувствовать стиль, настроиться. По усмешке врага увидел миг, когда тот понял манеру боя. И обрушил на Новичка тройную атаку: верхняя, косая, нижняя. Классический прием — против него есть традиционная защита: верхний блок, уход вправо, нижний блок. Это и сделает гнилой рыцарь — что ж еще? Так учил его мастер фехтования!

Ней ударил поверху — Новичок блокировал. Ней ударил наискось через грудь — Новичок ушел вправо. Теперь по классике — удар по ногам. Но Ней ударил на фут выше классики. Клинок вошел бы в живот, если б Новичок тупо следовал уроку… Но он был умен и прыгнул назад, крутанулся вокруг себя, обогнул клинок шавана. Вдох — и Новичок уже возле Нея, в левой руке — кинжал, занесенный для ближнего удара в грудь. Но и Ней не дитя: приготовил запасной план. Едва Новичок подошел слишком близко, Ней ошарашил его пинком в голень и опрокинул кулаком в лицо.

Новичок очутился на земле, а Ней занес над ним клинок:

— Бросай оружие!

Чужак послушно разжал руки. Несколько секунд оба молча дышали. Наконец, Ней сказал:

— Ты ловкий змей. Но ты же не думаешь, что я не заметил. Дважды ты промедлил на полвдоха, хотя мог успеть. Ты не хотел убивать меня.

— Как и вы меня, сударь. Кроме последней атаки, вы целились только по рукам.

Ней встал, подал руку противнику, помог подняться.

— Я вижу, что ты — честный парень. Слова могут врать, клинок — нет. Ты мне не враг.

— Рад, что вы это признали.

— Уясни кое-что. Чара — свободная женщина. С кем и как развлекаться решает сама, я ей не пастух. Но если вздумаешь обидеть ее — берегись, никакой стиль боя тебе не поможет.

— Сударь, Чара — весьма достойный человек. Она последняя, кого я бы хотел обидеть.

— Тогда зачем ты оставил ее одну в городе?

— Это она решила остаться. Мне требуется помощь в одном деле, и я попросил Чару об услуге. Она не отказала.

Ней вдруг смекнул кое-что.

— Ты сразился со мной, чтобы заслужить мое доверие. Выходит, меня тоже хотел просить о чем-то?

— Совершенно верно, сударь. Ваша помощь мне тоже требуется.

— И что это за дело, с которым ловкач вроде тебя не справится в одиночку?

Новичок подмигнул, убирая меч в ножны.

— Охота.

Нищий Новичок не имел шатра. Он спал на краю лагеря, завернувшись в две старые овечьи шкуры.

Вечером Хаггот невзначай дважды прошел мимо, чтобы притоптать снег. Когда костер угас и дыханье спящих сменилось храпом, Хаггот выждал еще с полчаса, поднялся и взял нож. Заблаговременно вынул клинок из ножен, чтобы не скрипнула сталь; оставил сапоги, чтобы не звякнули шпоры. Ступая по вмятым в снег следам, подошел к Новичку. Присел рядом, рассмотрел безмятежное лицо — Новичку, видно, снился отцовский замок или наследство, или еще что хорошее. Занес нож, шепнул одними губами: «Тирья тон тирья», — и ударил.

Рука встретила нежданное препятствие: теплое, шершавое, цепкое. Ладонь Новичка перехватила запястье шавана. Тот положил вторую