Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

обычно сидят двое, причем второй — в тайнике. Ганте хорошо это известно, в отличие от Новичка. Ней засомневался: по-хорошему, надо предупредить. С другой стороны, это дело — проверка Новичку. Пусть покажет, умеет ли справляться с засадами…

Но Новичок не спешил идти в кассу. Он вытащил меч и стал пробовать пальцем лезвие.

— Чего замер? — рявкнул ганта. — Иди, кончи последнего!

— Колдун скажет — пойду, — спокойно ответил Новичок.

Меж тем Колдун присел у ближайшего трупа, развел пальцами веки. Постанывая от удовольствия, выпил душу. Шаваны и Спутники отвели глаза. Новичок смотрел на Колдуна: без ужаса или брезгливости, с живым любопытством.

— На что уставился? — спросил его Колдун, покончив с душой мертвеца.

— Жду твоих приказов. Мне идти в кассу или кому-либо еще?

— Тебе! Тебя же проверяем.

— Я бы не рекомендовал никому тратить время на кассу. Мне думается, наш план нуждается в коррекции.

Новичок поднял взгляд к потолку, и лишь тогда Ней обратил внимание на звук. Ритмичные гулкие удары на крыше — сперва глуше, теперь звонче. Гонг!

— Что за хвосты?!

— Изволите видеть, звуковая сигнальная система, — пояснил Новичок. — Банк оповещает об ограблении все заинтересованные стороны, в частности, городского шерифа, стражу на воротах…

— Гнойный Дух Червя! Отступаем!!!

Ганта Бирай продолжал сквернословить все время, пока отряд выбегал из банка, прыгал в седла, грохотал подковами по пустынным улицам. Он призывал проклятья на головы хитрюг-банкиров, мерзких городских стражников, осла-Новичка. Досталось даже Чаре — ночью не узнала про этот чертов гонг! Ней полагал, что ганта зря тратит дыхание на ругань. Ней пока еще не видел случая, чтобы даже самые забористые проклятья заставили городские ворота отпереться.

Когда ворота показались впереди, последние надежды развеялись: где раньше был выезд из города, сомкнулись дубовые створки, окованные железом. Трое стражников стояли перед ними, выставив готовые к бою алебарды. Всего трое — час назад Ней смеялся над их числом. Однако еще трое заперлись в башне, откуда их крайне сложно достать, и под руками у них арбалеты.

— Стоять! — крикнул начальник стражи.

Всадники не думали подчиняться, но стражники и не ждали этого. Сразу за окриком раздался звон тетивы. Болт снес дурацкую шляпу с головы Колдуна. Его волосы — длинные, но редкие, как у плешивого пса, — затрепыхались на ветру.

— Лысый хвост! — заорал ганта Бирай, когда второй болт свистнул возле его уха. — Что делаем?!

Вопрос отнюдь не праздный. Взять ворота наскоком не выйдет: алебардщики удержат всадников хотя бы пару минут, а стрелки из башни нашпигуют болтами. А остановиться и обдумать план осады — значит, отдать себя в руки констеблей, что уже бегут сюда со всех ног.

— Что делать, Колдун?!

— Бейтесь!

До ворот оставалось ярдов десять, когда болт продырявил голову коня Гурлаха. Вошел в череп, как спица в шерсть, и конь рухнул на всем скаку. Гурлах вылетел из седла, чудом успел сгруппироваться, перекатился по земле — и очутился прямо перед носом стражников. Один тут же замахнулся алебардой.

Ганта метнул кинжал, но тот лишь звякнул по кольчуге стражника. Неймир подлетел и принял на свой меч удар, предназначенный Гурлаху. Вот рядом оказался и ганта, вдвоем они атаковали стражников — лишь для того, чтобы через минуту отступить. Алебарда сильна против меча, вдвойне сильна — против всадника, который утратил скорость. Стражник нагло ухмылялся, отбивая атаку Нея. Он на том конце шестифутового древка — все равно, что за стеной: недостижим для короткого меча.

Тем временем стрелки вновь перезарядились, высунули арбалеты в бойницы башни. Шаваны завертелись на открытой площадке, отчаянно пытаясь увернуться от прицела. И как на зло — ни единого укрытия! Площадь гладкая, как блюдце!

— Поджарь их, Колдун!.. — заорал ганта.

Колдун подхватил на пальцы искру с пояса, воздел раскрытую ладонь… Но то была не атака, а защита! Болт, нацеленный в него, сломался о невидимый щит, Колдун остался невредим. Но шаванам от этого не легче!

— Чара, стреляй в них!.. — крикнул Ней, выплясывая под прицелом арбалетчиков. — Чара, стреляй!..

Он понимал, что просит невозможного. Чтобы выстрелить, Чаре придется хоть на миг замереть. Тогда ей самой конец. Неймир и кричал-то не для Чары, а для стражников: авось немного присмиреют, испугавшись стрел… Но, крикнув, он поискал спутницу глазами — и весь похолодел, будто льда проглотил. Где Чара?!

На площади ее нет. На улице — тоже! Спряталась? Но негде тут прятаться! Всех преград — только мертвый конь, да и тот лежит так, что за ним не укрыться!

— Чара!!! — в панике заорал Ней.

Она отстала — вот единственный ответ! Отстала, и завтра окажется в петле!

Ней отчаянно вертел головой, все еще надеясь высмотреть ее где-нибудь. Он — растерянный, испуганный — был прекрасной мишенью. Арбалетчик нахально высунулся в бойницу, не спеша прицелился в голову шавана…

И вдруг Новичок рявкнул:

— Цель на башне! Залп!

Зычно, четко, будто офицер перед строем. На долю секунды даже поверилось, что за его спиной стоит рота лучников с натянутыми тетивами.

— Гы-гы! — гоготнул арбалетчик.

Хрипло булькнул, когда стрела пробила ему шею, выронил оружие и повис мешком в бойнице.

— Ты что?.. — ахнул другой.

— Залп! — повторил команду Новичок.

Стрела свистнула над площадью, влетела в темень бойницы и, судя по сдавленному стону, нашла свою цель. Лишь теперь Ней увидел Чару: она стояла в боковом тупике, на груде бочек (хороших бочек, ничего дурного не скажешь!) и накладывала на тетиву новую стрелу. Арбалетчики не заметили ее, увлекшись охотой на шаванов. А вот она с возвышения видела их отлично!..

— Спешиться, — приказал Новичок. — Окружить.

Никто не стал спорить. Все подчинились — это действительно был лучший маневр. Пешие стражники махали алебардами во все стороны, чтобы не дать шаванам приблизиться. Но их было трое, а шаванов — пятеро, сложно уследить за всеми. Вот Ней улучил миг, нырнул под алебарду и срубил мечом древко, а вторым ударом — и руку стражника. Тот рухнул, обливаясь кровью. Двое остальных вжались спинами в створку ворот и стали отбиваться с той яростью, какую придает отчаяние. Один выбил меч из руки ганты, другой чуть не снес голову Нею.

— Гурлах, на землю! — рявкнул Новичок. — Стрелок — цель у ворот!

Гурлах присел, но Колдун попался на линию, и стрела вспорола ему бедро. Вторым выстрелом Чара