Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

вы знали, — решил Эрвин. — Из множества сил и союзов, пытавшихся продать владыке свою поддержку в будущих реформах, только две были достаточно весомыми, чтобы обеспечить безоговорочный успех: коалиция герцога Айдена Альмера — и другая, созданная мною.

— Вы соперничали с герцогом Альмера? — Джемис уважительно покачал головой.

— Не просто соперничал — мой союз был сильнее, надежнее и стратегически выгоднее для Короны. Однако владыка не мог заключить договоры одновременно с нами двумя: слишком расходились наши дороги. Императору пришлось выбирать. Айден назначил цену: брак владыки с леди Аланис. Моя цена была иной — состояла из ряда уступок, оказанных разным Великим Домам.

— И владыка выбрал красавицу Аланис.

Эрвин поморщился.

— В вашей формулировке выбор выглядит очевидным. Как бы даже глупо, что я предложил нечто иное. Но вы не знаете Аланис и не знакомы с ее отцом. Эти двое способны если не взнуздать императора, то, по меньшей мере, стреножить. Их власть после брака сравнялась бы со властью Адриана. Я был уверен, что император выберет мое предложение. Но ошибся.

— Зачем убийство? Почему Адриан просто вам не отказал?

— Я совершил глупость… — Лорд опустил глаза. — Наверное, вас это не удивляет — за время эксплорады я сделал дюжину глупостей. Но та была иного рода — не из тех, которые я могу себе простить. В разговоре с императором я употребил неправильную фразу. Всего одну, но достаточную для скверных выводов. Адриан принял мое предложение за шантаж. Я был в силах уничтожить коалицию Айдена Альмера и дал это понять владыке. А когда император решил положиться на Айдена, вышло, что я стал ему опасен. Тогда и появился на сцене нелепый механик Луис Мария.

Эрвин перевел дух. Джемис вынул из костра палку, горящую с одного конца, долго смотрел, как огонь лижет и обугливает дерево.

— Все, что вы сказали сегодня, — это плохое знание, милорд. Опасное, как змеиный яд. Я не представлял бы, что делать с таким знанием.

— И я не представляю.

— Заседание Палаты будет в сентябре, милорд?

— Верно.

— Мы могли бы с вами задержаться на месяц… например, в Споте. Вернулись бы к началу октября, когда реформы вступят в силу. Владыке не будет смысла преследовать вас. Вы сохраните тайну Дара, а Адриан…

— Пощадит меня?

— Ну… нечто в этом роде.

— Вы уже знаете меня, Джемис. Как по-вашему, я соглашусь на это? Смолчать и стерпеть в обмен на пощаду?

— Не согласитесь, милорд.

— Тогда зачем предлагаете?

— Извините, милорд. Я просто не знаю, что можно сделать. Император…

Джемис осекся. Эрвин продолжил:

— Хотите сказать, на стороне владыки и сила, и власть, и закон? Мы бессильны и бесправны перед ним, как пес перед хозяином?

— Да, милорд.

— Как ни странно, вы сами подсказали мне одну идею… не сейчас, несколько раньше — на болоте… она не идет из головы.

— Какую идею?

— Пока я промолчу об этом. Мы начнем с малого, и нам очень поможет Стрелец.

— Мой пес?

— Ведь он умеет ходить по следу?

— Конечно, милорд.

— Я хочу найти людей, что напали на нас. Уверен, они все еще здесь, за Рекой.

Джемис оскалился, обнаружив некое сходство с волком.

— Хорошая мысль, милорд. Да только их будет больше тридцати, а нас — двое.

Эрвин усмехнулся:

— Нас — один с четвертью. Я и здоровый считался разве что за половину кайра, а теперь — того меньше. Но мы сможем подстеречь и захватить одного из них. Узнаем о них все, что можно узнать. А также добудем доказательство для моего отца и всех, кто пожелает усомниться в наших словах.

— Когда выступаем, милорд?

Эрвин встал, вынул меч и сделал несколько взмахов. Рубанул сосну — клинок глубоко вошел в древесину.

— Я больше не задыхаюсь, когда приходится пройтись или поднять тяжесть. Если потребуется, смогу и бежать. Когда целюсь, арбалет не пляшет в руках, и главное: я мыслю совершенно ясно. Больше ждать нечего. Завтра двинемся в путь.

Глава 36. Монета

Конец июня 1774 года от Сошествия Праматерей

Лабелин и окрестности (герцогство Южный Путь)

Джоакин Ив Ханна восседал в станционном трактире — том самом, откуда хорошо видятся рельсовые пути. Эль был здесь неприятно дорог, а за миску гуляша содрали целых пол-агатки, но это не волновало Джоакина. Его карманы были полны серебра: после кольчуги и сапог от Хармоновых десяти эфесов осталась еще немалая сдача.

Джоакин справился на станции и узнал, что завтра отходит поезд в Алеридан. Билет стоил несусветных денег: три елены за проезд вторым классом, и еще елена — за перевоз кобылы. Лошадь едет поездом — смех, да и только! Как она, любопытно, будет ехать: вдоль вагона или поперек? Станет ли по сторонам глазеть? Бедная животина еще, глядишь, и умом тронется: вроде ногами стоит на месте, а движется так, будто скачет галопом!

Парень долго колебался, но почти уже решился распрощаться с большей половиной своих монет и прокатиться во чреве искрового чудовища. В конце концов, если в Алеридане его ждет слава, то прибыть туда нужно красиво!

Что он будет делать, оказавшись в альмерской столице? Джоакин до конца не знал. Просто прийти и сказать: «Возьмите меня в гвардию»? Жизненный опыт подсказывал, что ничего хорошего из этого не выйдет. Осенью и зимой он немало помытарствовал в разных землях, просился на службу к разным людям… и отчего-то не выстроилась очередь лордов, желающих его нанять. Правда, теперь он выглядит гораздо солиднее благодаря кольчуге, новому плащу и очам в рукояти кинжала. Он похож теперь на успешного наемника, а коли у наемника водятся денежки, то это всегда говорит в его пользу.

Что может потребоваться, чтобы поступить в гвардию? Конечно, амуниция, но с этим вроде порядок. Меч хорош — хотя бы этим отец смог его обеспечить. Кольчуга, шлем, кинжал — все при всем. Лошаденка, правда, не красавица и за боевого коня уж никак не сойдет. Но боевой конь — дорогущее животное, не может быть, чтобы он имелся у всех альмерских гвардейцев!

Могут спросить о рыцарском звании. Экие! Можно подумать, у них одни только рыцари служат! Сплошь и рядом услышишь, как парень выслужился в гвардии, а уж потом лорд посвятил его в рыцари!

Еще могут спросить рекомендацию. У кого, мол, служил прежде? При этой мысли