Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

— Мертвецов в алых рубахах и кожаных сапогах имперской искровой пехоты, с двужальными искровыми копьями, какими вооружена имперская пехота. Уверен, только благодаря этим копьям они смогли справиться с нашими.

— Согласен с вами, — кивнул Эрвин. — Но остается кое-что любопытное. Вы увидели очень характерную амуницию и сразу поняли, с кем имеете дело. Однако все же спросили меня: кто, мол, на нас напал. Зачем спрашивать, если знаете?

— Мне… сложно поверить, милорд. Император послал отряд своей пехоты за тысячу миль, чтобы уничтожить отряд верных ему Ориджинов?! Разве это не безумие?!

— В такой формулировке — безумие, я согласен. Но все было несколько иначе. Понимаете, Джемис, мы — люди — склонны думать, что мир крутится вокруг нас. Если что-то случилось рядом с нами и с опасностью для нас, если нам крепко досталось — то, несомненно, был великий заговор, грандиозный план, чтобы нас извести… Нет, мы — не центр подлунного мира. Даже те из нас, кто носит герцогский титул. Нападение на эксплораду — всего лишь побочный эффект. Искровики были здесь совсем с иною, причем тайной, целью. А мы явились туда, куда не следовало, и увидели то, что нам не предназначалось. Чтобы сохранить тайну, нас следовало уничтожить.

Джемис присвистнул.

— Вы говорите о Даре?!

— А о чем же! Вы наивны, как младенец! Мы находим опустошенное ложе, и в тот же вечер нас атакуют! Случайно ли это совпадение? Ради нас были здесь имперские солдаты или ради Дара?! Полагаю, второе — более весомый повод, как ни обидно для нас это звучит.

— Искровая пехота охраняла ложе?

— Пока велась разработка — несомненно. Сейчас Ложе опустело, и охранять его нет смысла. Полагаю, они отошли на другую позицию и стали лагерем в ожидании чего-то. Возможно, корабля, который их заберет. Часовые заметили, как мы переправлялись, и доложили командиру. А тот принял решение уничтожить нас и сберечь тайну Дара.

Всем видом Джемис выражал недоумение.

— Люди императора секретно разрабатывают Дар?! Почему в секрете? Почему в Запределье? Как они нашли его?!

— На последний вопрос я не знаю ответа. Зато могу ответить на первый: традиционно все Предметы из Дара делят меж собою Церковь, Великий Дом и Корона. Но тот, кто сможет сохранить находку в секрете, оставит себе все.

Воин долго смотрел на огонь в молчаливых раздумьях.

— Милорд, мне сложно поверить, что все это — дело рук владыки. Рубахи и копья — в конце концов, всего лишь амуниция. Ее можно купить или украсть, или взять трофеем. Почему не кто-то другой отыскал и добыл этот Дар?

— Я сомневался не меньше, чем вы. Мне не хватило ни слов Теобарта, ни сапог, ни копий… Владыка Адриан славится справедливостью, а Дом Ориджин верно служит Династии уже много поколений. И вдруг солдаты императора заняты тайным промыслом Предметов, этакой святотатственной контрабандой. Нападают и беспощадно истребляют отряд Ориджинов во главе с герцогским сыном… Безумие какое-то. Абсурд.

— Вот именно, милорд!

— Однако есть одно рассуждение, которое безошибочно указывает на владыку. И оно весомее, чем все находки, вместе взятые. Скажите, Джемис, зачем Великим Домам нужны Предметы?

— Ну… это благословение богов…

— Да-да. Благословение, которое Великие Дома то и дело отнимают друг у друга, отдают в качестве выкупа, захватывают трофеем. Благословение, которое можно купить или украсть.

— Предметы очень дороги.

— Верно. Только ни один уважающий себя лорд не продаст святыню из фамильного достояния. Так что стоимость Предметов не имеет значения, хоть она и велика.

— Размер достояния показывает величие дома.

— Отлично! Именно это — главное. Великие Дома хвастаются Предметами — как нарядами, роскошными дворцами, парадным оружием и былыми победами. Все это — мерило нашей важности.

— И что из этого следует, милорд?

Эрвин усмехнулся.

— Как вы сможете хвастаться тем, что никому нельзя показывать?! Какой смысл владеть сокровищами, о которых никто не узнает? Тайное владение Предметом — пусть даже сотней Предметов! — ничего не даст лорду. Он не повысит свой статус, не вызовет уважения, не сможет даже продать или подарить эти Предметы!

— Реестры Даров! — сообразил Джемис.

— Конечно! Все Предметы, полученные в Дарах, учитываются, детально описываются и заносятся в книги. Великие Дома владеют копиями всех выпущенных реестров, легко могут проверить, когда и кем был получен тот или иной Предмет. Но все, что добыто там, — Эрвин указал в сторону вершины холма, — не будет учтено и записано. Если какой-нибудь лорд попробует прихвастнуть Предметом из этого Дара, его тайный промысел тут же выйдет на свет. Император и Церковь накажут хитреца. Не учтенные в ресстрах Предметы не просто бесполезны для владельца — они даже опасны!

— И это бросает тень на императора? Почему, милорд?

— Потому что владыка — единственный человек во всем мире, кому Предметы нужны не для важности и статуса. Император использует их для иной цели: он исследует Предметы, чтобы заставить говорить. Для этого сгодятся и неучтенные Предметы — любые. Лишь бы много. Владыка Адриан уникален: только он может получить пользу от секретного Дара. Никто другой.

Джемис размышлял несколько минут, отблески огня бегали по хмурому лицу.

— А механик Луис, милорд? В чем его роль? Он должен был убить вас, чтобы отряд повернул назад и не достиг Дара? Не легче ли было императору вовсе запретить эксплораду?

— Луис не знал, что мы придем к Дару, и владыка не знал. Наша находка — печальная случайность. Никто не ожидал, что мы вообще перейдем Реку, — этого не было в изначальных планах. И уж точно нельзя было ожидать, что спотовские охотники приведут нас именно в эту часть Реки. Позволяя эксплораду, Адриан не рисковал: шанс, что мы найдем Дар, был ничтожен. И владыка разрешил это дурное предприятие, тем более что оно давало ему хорошую возможность: расправиться со мною, не ссорясь с Домом Ориджин. Конфликт с Севером пришелся бы Короне очень некстати — в преддверии-то реформ! Так что некий лорд Эрвин Ориджин должен был умереть вдали от обжитых земель, да еще таким способом, чтобы сошло за несчастный случай. Зная лорда Эрвина легко понять, что это — несложная задача.

— Чем вы навредили владыке, милорд?

— Был один план… и один разговор…

Эрвин помедлил, не зная, в какой мере следует откровенничать с Джемисом. Тот уловил его сомнения:

— Мне необязательно это знать, милорд.

— Лучше, чтобы