Повелители Подземелий - Юрий Анатольевич Здоровеющий

Пока Миланка говорила скорбную речь, мастер заметил, как покраснела его жена. Как участилось ее дыхание и дрогнули губы. Илона тоже тогда присутствовала и, разумеется, горький упрек Милки приняла на себя.

– Да, уж! – заговорил Гурт. – Никогда бы тебя не узнал, это верно. Но ты же должна понимать, тебя поймали на воровстве!

– Ты так уверен? – спросила Милана. – Об этом потом. А сейчас о другом. Значит, я так поняла, если маленькая и беззащитная девчонка что-то украла, тот факт, что она именно маленькая и беззащитная, и девчонка, уже не имеет для вас значения? Мораль не распространяется? А на матерых подонков, убийц и насильников ваша мораль действует? Их нельзя убивать сонными? Пусть лучше покрошат половину ваших друзей, но в честном бою? А! Ну, да! Конечно! Что там, целая мелкая воровка в сравнении с какими-то «жалкими» похитителями и убийцами! Воровка-девчонка – это же уровень! А для лохматого вонючего пьяницы, вами же презираемого, имело значение как раз то, что воровка – всего лишь беззащитная девочка, которая потом оказалась совсем не воровкой, а той, над кем надругались в очередной раз, избили и вышвырнули только за то, что заикнулась о честно заработанных в Подземелье деньгах.

Упс! Горькая пилюля в адрес самой известной в Аркадии штурмовой пати. И пилюля проглочена. Сестры-близнецы, Калев, Гурт и сама Илона, опустили в пол глаза. Сказать было нечего.

– Молчите? Я не упрекаю вас. Не хочу, чтобы вы сейчас думали, будто я отыгрываюсь за себя. Это не так. Я говорю о морали в целом. Когда меня продали в рабство в Патагоне… прошу учесть, я никому ничего не была должна… мне в реальности было всего десять лет. Выглядела так же, как и сейчас. Но всего десять! Догадайтесь, как со мной обходились? И так я жила последующие шесть лет. Шесть кошмарных лет после того как чудом сбежала из Патагона и попала в Аркадию, меня пинали, надо мной глумились, меня насиловали и обворовывали. Все закончилось в тот самый день, когда мы с вами познакомились. Вон в том углу. Тогда, когда впервые за все эти годы нашелся человек, вставший на мою защиту. Лохматый вонючий пьяница, да. Но ему было не все равно. И ему было плевать как раз на то, что я воровка, но не плевать на то, что я девушка. Маленькая, слабая и беззащитная. Хм. К тому же еще и голодная, замерзшая, незаслуженно избитая и обманутая. А знаете, почему ему было не наплевать? Потому что для него слабый не был презираемым. Презирал он виновных. Тех, кто обижает слабых, пользуясь своей безнаказанностью. Кто считает, что имеет право унижать и бесчестить других. И за что? Вот так, союзнички! А вы наемников пожалели. Тьфу! Я вам вот что скажу: в игре или где, положила я на них пресс-папье. Ненавижу шакалов! Вот и все. Думайте теперь над вашей моралью, а я пойду вместе с «гончими» и вырежу всю эту сучью породу. Чхать, сонными или даже связанными.

Милана вернулась к столу, где еще на подходе увидела протянутую ладонью вверх руку Татьяны. Звонко шлепнула по ней и присела на место.

– Извини, – послышался сдавленный голос Илоны. – Прости, Милка. Я тоже тогда не подумала. Я… просто, прости.

– Хм! – улыбнулась Миланка. Перегнулась через стол и обхватила руками тонкую шею Илоны. – Вот тебе-то извиняться не надо. Я же слышала твои слова: «… и благородный, к тому же. Наука тебе, гордый Калев. Не всегда внешность определят хозяина»! Я и Танкины слова слышала. Вот почему я сейчас так удивилась.

Смешно она процитировала, Мелкая. Даже Илона улыбнулась в ответ. Что говорить об остальных?

– Ага. Повезло мне тогда, – сказала мечница. – Случись драка, мы бы все в нее влезли следом за Калевом.

– И где бы вы были? Самим не смешно? – спросила хозяйка. – Я бы вас вместе с Кардиналом зашкурила и высушила к такой-то матери. Таверну мне разнести хотите? Ну, попробуйте.

– Пфу! – прыснула Виола, а следом и Юн с Малой. – И точно же! Что-что, а за таверну всех нас зашкурит. Я, когда девкам воду в ванну таскал, больше всего боялся, чтобы не спросила про причину купания и генеральной уборки. Узнала бы про камин… Пфу!

Дружный смех звучал в зале. Еще дружнее он стал, когда Виола рассказала тем, кто не знал, историю с помощью в розжиге камина. Наконец пришло расслабление. Весьма напряженно проходила беседа до этого.

– А что там за план, госпожа Вив? – спросил Арвен, когда успокоились окружающие. – Вы же не думаете, что мы вас отпустим одних.

Виолетта перестала смеяться и моментально перестроилась на рабочую волну.

– Нет. Мы знаем точно, одни и пойдем. Две причины.

– Какие еще причины? – привычно в лоб спросил Лаэрт. – То, что Танка там намутила, фигня. Среди наших ребят трусов не водится.

– Об этом никто и не говорит, – спокойно парировала Виола. – Но ведь и семья Ларуско никуда не пойдет! Пойдут «Адские Гончие». Никто другой задействованным в акции не будет. Ни Аркадия, ни, тем более «кукловод», не должны знать о причастности семей или гильдий, потому что, если наши выводы и догадки верны, причастность официальных структур еще больше разозлит «кукловода». И спугнет его. И к чему это приведет? А «гончие» у всех на слуху, но невидимки. И действуют они автономно. Кто знает, какая причина заставила их схлестнуться с наемниками? Ведь глава наемников, если мы правы, и он действительно связан с «кукловодом», наверняка же, не исповедь тому ежедневно отписывает. О каких-то делах «кукловод» запросто может не знать.

Подумав недолго, Арвен согласился.

– Звучит разумно. Но откуда уверенность, что справитесь? Вас так мало. И уровни не у всех высокие…

– Это ничего не значит, – вспыхнула Милана. – Мне так, плевать. Кику и Кана пятого, а с седьмыми справляются. Много там седьмых? Как же! Сами знаете, что такое седьмой, если шестых уже мало. О каждом, кто пятый взял, Система в «мир» кричит. В основном, наверняка, от третьих до пятых. Зато у нас восьмые есть и одиннадцатый. Есть у них такие? Дулю! Если только глава. Кику говорила, он, вроде, восьмой. Вот только возникает