Повелители Подземелий - Юрий Анатольевич Здоровеющий

Тебе станет легче, если ты будешь знать, что «подневольно» застрявший блудный барашек забрался ночью к вам в дом и перерезал горло твоей сестре? Сестру вернет твоя жалость или мораль? Что-то не верится… Я вышла к друзьям в Харкинстоуне липкой от крови. Спроси Юна или Виолку, как я тогда выглядела. Они расскажут, потому что и сами выглядели не лучше. Мы напали на замок ночью. Юн и Ликан поднимали нас через ров на высокую стену верхом на себе. Нас было всего двенадцать, а в замке сто тридцать цепных псов. Дрались мы вживую с полусотней. Может, чуть больше. Никто не считал. Остальных прикончили спящими. А потом подожгли подвалы, где хранилось масло для ламп, жир и масло для кухни. Устроили им погребальный костер. И я не жалею об этом, потому что я видела и знаю, скольких эти гниды людей продали в рабство и просто убили, когда грабили их товары. Убивали с детьми. Да! Представь. Крестьяне и фермеры в большинстве НПС, и на ярмарку в город ездят семьей. А их дочке или мальцу ножичком и по горлу, чик! Как, мораль не пострадала? Чистоплюйка хренова. Соску соси тогда, а не в жизнь играй.

Таня подхватила со стола кружку с элем. Отхлебнула несколько глотков и поставила ее назад.

– Запомни, милая! «Адские Гончие» родились как каратели! Их панически боялись именно потому, что в точности знали – пощады не будет! Пойман на грабеже – башка с плеч. Напал на кого и убил – смерть! Влез в чей-то дом и обокрал – еще мог рассчитывать на помилование, но каторга тебе обеспечена. А если стоишь рядом с работорговцем, так уже вообще наплевать. Может быть, ты лично и не торгуешь людьми, но ты ведешь с ним дела, ты с ним общаешься. Смерть! Собачья смерть! Потому что это вовсе не люди. Собаки! Хуже! Твари, твари, твари!

Гневные выкрики Тани Вершиной сопровождались красноречивыми жестами рук. Мастеру пришлось встать и усадить разгоряченную воспоминаниями девушку обратно за стол.

– «Грифоны» не пойдут с нами, – объявила Виола. – «Гончие» сами справятся. И я уже знаю, как.

На эльфийке сосредоточились беспокойные взгляды товарищей. Вив тоже встала и вышла из-за стола.

– Танита, ты не обижайся на Таню. Не дай бог тебе видеть то, что довелось видеть ей. Тэс ведь и сама побывала в рабстве…

Виола не закончила речь, потому что и ей не дали закончить.

– И я, – вмешалась Миланка. – Я тоже в ярме побывала. Сейчас я тебе, Тана, персонально расскажу маленькую историю. Ты послушай, а потом я у тебя спрошу кое-что.

Уже по традиции Милана приподняла платье, перешагнула через скамью и вышла в проход, а Виолу взяла за руку и проводила на место.

– Насколько я знаю, – заговорила Ушастая. – Вы все считаете меня «мелкой». Но вам я такое прощаю, потому что вы не со зла, а потому что так меня называют Виолетта и Юн. А как вы думаете, сколько времени я в этой игре? Не гадайте. Дольше любого из вас. Почти семь лет.

– Ого! – удивленно воскликнул Гурт. – Ты из тестеров что ли?

– Да. Альфа! Альфа-тестеров, – подчеркнула Милана. – Есть еще у кого-то желание назвать меня «мелкой»?

Тишина в очередной раз повисла в обеденном зале. И нарушали ее только звуки наливаемого вина, слабый звон столовых приборов и негромкие характерные звуки принимаемой пищи. Девушки НПС давно знали истину, поэтому спокойно ужинали в обществе добрых друзей.

– Тана, – вновь заговорила Малая. – Я жила в Патагоне в то самое время, когда вся провинция, словно сорвалась с цепи, улием гудела от сногсшибательной новости, касавшейся участи обитателей замка Харкинстоун. Я хорошо помню этот момент. Подробностей я не знала. Теперь знаю и их, потому что умею слушать и сопоставлять. А ты вот, вижу, совсем не умеешь. На корабле вам рассказали историю возникновения «Адских Гончих», но ты ее словно не слышала. Я наблюдала, пока Татьяна с тобой разговаривала. Тебе не нравились ее слова. Но ведь ты уже это знала! Ликан и Юн, два богатых и благородных воина, два лучших друга, безумно любивших одну и ту же прекрасную девушку, видят ее в слезах. Для них эти слезы стали тупым ржавым ножом, вошедшим глубоко в самое сердце. И почему? Тебе известна причина. Так почему же тебя так удивили слова Тэс?

Тана, вся красная и вспотевшая от нервного напряжения, ответила:

– Я все хорошо помню, Милана. И не осуждаю тут никого. Я же говорю о другом. Я убью таких гадов с радостью, но в честном бою…

– Вот это я и хотела у тебя уточнить, – удовлетворенно вставила Милка и вытянула вверх указательный палец. – А если не сможешь? Ты Кику внимательно слушала? Там более ста сорока отъявленных недоносков! Это, понимаешь ли, несколько больше, чем в двух наших гильдиях. Или, ввиду благородной тяги к честному бою, должны расстаться с жизнью твои друзья? Кто, позволь-ка спросить? Кого не жалко? Кем ты готова пожертвовать? Что ж ты молчишь? Или, может быть, вообще не трогать наемников? Так честнее? Пусть себе грабят, воруют, похищают и убивают дальше? Вот об этом тебе Таня и говорила… А если тебя грызет совесть, то по этому поводу, по поводу твоей личной морали я сейчас кое-что расскажу.

Арвен в недоумении потянул за рукав Юна, но мастер лишь прижал палец к губам, приглашая друзей дослушать Милану.

– Тана, скажи: бить девушку, да еще и ребенка, это как? Это хорошо? Что бы ты лично сделала, если бы на твоих глазах громила пинал маленькую девчонку?

Уязвленная амазонка вспыхнула.

– Мимо бы не прошла, это точно. Пока не знаю, как именно, но заступилась бы, разумеется.

На лице Ушастой появилась сомнительная улыбка. И тут Юн сообразил, к чему ведет его воспитанница. Усмехнулся и кивнул головой.

– Хотела бы верить, но не могу, – съязвила Миланка. Уставилась на Таниту пронзающим взглядом. – Говоришь, вмешалась бы обязательно? Хм… Вот странность какая! Почему же ты этого не сделала? О! Удивлена? Эльзе на корабле я рассказала о знакомстве с вашей командой. Жаль, что ее сейчас нет… Вы, вся пати Илоны, узнали меня еще до того, как познакомились с «гончими». Вы сидели за вторым столом в этом самом зале и просто смотрели, как я считала зубами ступеньки вон той старенькой лестницы. И потом,