Тени Овидии - Нилоа Грэй

сомневаюсь, что она вам понадобится, но от менструальных болей ее тоже можно будет использовать… Я не знаю, как долго вас не будет, в любом случае, лучше взять все самое необходимое.

– Это слишком, Шарлотта, – с трудом проговорил Ноам, который, казалось, терял дар речи от смущения.

– …далее, вы найдете там розмарин, крапиву и корицу, – продолжала Ведьма Земли, не обращая на реплику Клинхарта никакого внимания, – я все расписала в тетрадочке. И бутылка чистого спирта для очищения ран. Хотя спирт вам, наверное, будет несложно найти и в самом Лондоне.

«Лондон».

– …марля, ножницы, нитки и иголка…

Отдав все перечисленное Ноаму, Шарлотта подбежала к сумке с одеждой и достала оттуда еще один сверток.

– А это, Овидия, для тебя лично. Полотенца, расческа, кое-что для макияжа. Твой отец и Жанетта помогли мне собрать.

При упоминании о семье Овидия подошла к подруге и, посмотрев ей в глаза, спросила:

– Они знают, что я уезжаю?

– Конечно. По соображениям безопасности они не стали провожать тебя. Да и мне самой не так-то просто было сбежать из дома. Если бы не щит-невидимка, который создал для меня Ноам, меня здесь не было бы. Спасибо тебе, Клинхарт.

Ноам слегка наклонил голову и улыбнулся одними глазами, давая понять, что его заслуги несколько преувеличены.

– Твои близкие верят в твою невиновность, – продолжала Шарлотта. – Ты убедишься в этом, когда прочитаешь письмо от своего отца. Я вложила его в тетрадку с заметками. Оно коротенькое: на длинное послание у него, увы, не было времени. Мы готовились в дикой спешке.

Овидия обняла Шарлотту, и та ответила ей такими же крепкими горячими объятиями. Серая Ведьма чувствовала дыхание подруги, дрожь ее тела и старалась длить и длить этот момент, чтобы запомнить и увезти с собой как можно больше тепла.

В этот момент за спиной Овидии послышались шаги.

– Извините, что прерываю, милые леди. Но у нас, к сожалению, нет больше ни минуты. Поезд ждать не будет.

Овидия оторвалась от подруги и, не в силах больше сдерживать вопрос, который не давал ей покоя все это время, спросила:

– Почему ты помогаешь мне? Зачем?

– Терпеть не могу несправедливость. А сегодня вечером с тобой случилась именно она, Овидия, – Клинхарт произнес ее имя мягко, как будто это было название редкого сокровища. – Так вот. Если мы хотим придумать надежный план, а не попасть на допрос к Провидцу, нам нужно убежать как можно дальше. И Лондон в этом смысле кажется мне надежным укрытием.

– Я бы смогла выдержать допрос. Они бы поняли, что я невиновна…

– Ты не смогла бы, – прервал ее Ноам. И в голосе его прозвучали очень взрослые серьезные нотки.

Глаза его, обычно медовые, от темноты казались почти черными, и Овидия чувствовала, как внимательно они смотрят на нее, как будто… как будто…

– Уж не пытаешься ли ты проникнуть в мои мысли? – вдруг спросила она.

– Овидия, за кого ты меня принимаешь?

Ноам приблизил к ней свое лицо, и девушку охватила исходящая от него волна чего-то неведомого, взрослого, серьезного.

Серая Ведьма сглотнула и слегка приподняла голову, чтобы взглянуть на него.

– За кого ты меня принимаешь, Ови?

Овидия не ответила. Ноама, впрочем, такая молчаливая реакция, по-видимому, вполне устроила. Он кивнул и, меняя тему, сказал:

– Я знаю кое-кого, кто мог помочь бы нам в Лондоне. Сейчас главное туда попасть. Ночной поезд отправляется совсем скоро.

– Помочь? – переспросила Овидия с недоверием в голосе. – Ты всерьез рассчитываешь, что мы сможем выжить в Лондоне? У нас же нет ни копейки.

– Говоря так, ты убиваешь свое доверие ко мне. Поверь, это то, что ты будешь потом ненавидеть всю свою жизнь. Потому что, разучившись доверять, ты пойдешь против своей природы, против своих самых главных принципов. Ты уверена, что хочешь этого, Овидия?

Гулкий топот лошадиных копыт по мостовой, в нескольких улицах от них, заставил Овидию в тревоге обернуться и импульсивно прильнуть к Ноаму. Страх, отчаяние, ночь. Все это вместе было для Овидии уже чересчур, и Ноам Клинхарт казался в этот момент единственной опорой.

– Я доверяю тебе, Ноам, – сказала она, чуть приподнимая голову. – Доверяю.

– Ну а раз доверяешь, тогда вперед.

И они погнали в сторону железнодорожной станции, почти пустой в это время суток. Там были только охранник, который как-то странно посмотрел на нее, и продавщица билетов. Единственный поезд, казалось, ждал только их.

Они подошли к кассе, Ноам достал из внутреннего кармана несколько купюр и взял два билета до Лондона. Поблагодарив кассиршу, спутники направились к платформе. Там было еще несколько человек, которые ждали открытия дверей поезда. Овидия посмотрела налево. Из-за высокого роста Ноама видны были только сорняки, окружавшие станцию, и чуть вдали – дома, мимо которых они промчались несколько минут назад. Овидия подумала, что их окна напоминают глаза. Бдительные глаза чудовищ, которые все это время неустанно наблюдали за ними. Но ей не удалось как следует обдумать эту мысль, потому что вскоре к молодым людям подошел кондуктор и проводил их к нужному вагону. Поднявшись по крутым ступенькам, они вошли внутрь.

По правилам этикета Ноам шел впереди, но, когда они дошли до третьего купе, юноша открыл дверь и пропустил спутницу вперед. Небольшое помещение, которое должно было стать их убежищем на ближайшие несколько часов, состояло из двух прислоненных к стенам диванов, небольшого столика, расположенного у окна между ними, и двух верхних полок для багажа. Неяркая свеча в лампе на столе освещала купе тусклым светом. Поезд тронулся, и Овидия, вынырнув из своих мыслей, взглянула на Ноама, который в это время уверенным движением закрывал дверь.

– Садись, Овидия. Сейчас наша главная задача – как следует отдохнуть. Завтра будет тяжелый де…

Не успев договорить фразу, Клинхарт резко обернулся. Вид у него был ошарашенный. Овидия не сразу поняла, в чем дело. Ну тут из-за спины Ноама выплыл знакомый темный силуэт, и Овидия устало выдохнула.

– Это еще что такое? – растерянно спросил молодой человек.

На твоем месте я бы закрыла шторки, Клинхарт.

– Фесте, спрячься немедленно!

Я не доверяю ему, сестра.

Овидия посмотрела на Ноама. Первый шок, кажется, прошел. И сейчас он, к удивлению своей спутницы, послушно выполнял приказание Фесте: задергивал шторки на двери купе, которые вели в общий коридор.

– И давно… давно ты живешь с этим? – тихим