Упрямая Истинная для Ледяного Дракона - Юлианна Винсент

И вдруг… посреди этой кучи-малы раздался смех. Сначала один тихий хихик, потом другой. Потом Громобой громко захохотал, чувствуя, как его щекочут перья из шляпки лежащей на нем драконихи леди Эхо.

Даже Перфектус, придавленный весом пяти человек, издал что-то похожее на сдавленный смешок.

— Ничего себе групповое объятие! — крикнул кто-то сверху.

— За такое на завтраке нам обязаны выдавать бутерброды с двойной порцией варенья! — поддержал другой.

— И чтобы без корицы! — внезапно подал свой голос Аларик, выглядывая из-под чьего-то локтя. — Я ее не люблю!

Они начали координироваться. Кричали “поехали!” и дружно, с жутким скрипом и стоном, делали первый перекат в сторону точки “Б”.

Потом второй. Это было нелепо, медленно и до смешного неэффективно. Но они делали это ВМЕСТЕ. Они подбадривали друг друга, предупреждали, если кто-то съезжал, и даже — о боже! — шутили.

Я наблюдала за этим и сердце у меня странно сжималось. Не только от умиления, а от чего-то большего.

Они, эти вечно недовольные, напуганные, зацикленные на себе существа, сейчас были… командой. Неуклюжей, абсурдной, но командой.

И вот, после долгих мучений, их гигантская живая конструкция всей своей массой накрыла букву “Б”.

На секунду воцарилась тишина. Потом раздался дружный, победный рев (и визг, и шипение). Они начали выбираться из кучи, хлопать друг друга по спинам (или по крыльям), смеяться и поздравлять.

— Мы сделали это!

— Видели, как мы ловко перекатились?

— Это было нелегко, но мы справились!

— Молодец, Аларик, гениальная идея!

Они сияли. Даже Нихилистрон выглядел слегка озадаченным, но не совсем несчастным.

Я стояла и улыбалась, чувствуя себя странно гордой, как мама, чей ребенок впервые сам завязал шнурки. Криво, но завязал.

Именно в этот момент, когда атмосфера в зале достигла пика редкого, почти солнечного единения, дверь с грохотом распахнулась.

На пороге стоял Искрик, но это был не тот довольный дракончик, что радостно уплетал за завтраком печенюшки.

Его глаза были полны первобытного ужаса, чешуя стояла дыбом, а из пасти вырывались неконтролируемые клубы черного дыма.

Он посмотрел прямо на меня и его встревоженный голос прорезал победный гомон, как лезвие:

— Летти! ОНО ПРОСНУЛОСЬ!

Глава 17. Дружеские беседы и родительские секреты

Глава 17. Дружеские беседы и родительские секреты

Сайрон

Совет ректоров проходил в той самой вычурной золотой зале Верховного, которую я ненавидел всем своим ледяным естеством. Воздух здесь пах самодовольством, дорогим ладаном и скрытыми интригами — точная противоположность сырого, честного холода моих владений.

Арден и Крайан уже ждали меня. Земляной дракон излучал спокойное, гранитное терпение, а Огненный — едва сдерживаемое веселье, словно нашел самую сочную сплетню столетия.

— Сайрон, — кивнул Арден. — Ты выглядишь… менее замороженным, чем обычно.

— Это временное явление, — отрезал я, занимая место за массивным столом. — Как и этот совет. В чем на сей раз суть коллективного мозгового штурма? Как заставить студентов полюбить скуку, оформленную в виде учебных программ?

— Как всегда прямолинеен, — засмеялся Крайан и пламя в его глазах вспыхнуло ярче. — Обожаю это в тебе. Нет, на этот раз Верховный озабочен отчетностью. Ему нужны цифры, графики, планы по набору. Он хочет видеть прогресс.

— Прогресс, — повторил я слово, которое казалось мне таким же абсурдным в контексте Бессознательного, как попытка заставить туман держать форму. — У меня есть прогресс. Уровень коллективной ипохондрии снизился на пять процентов после того, как на кухне появилась корица. И один дракончик научился отличать “злость” от “желание поджечь занавески”. Готов оформить это в виде красочной диаграммы.

Арден вздохнул, но в уголках его глаз читалось понимание.

— Тебе нужно нечто более осязаемое, Сайрон. Хотя бы на бумаге. Как, кстати… — он обменялся взглядом с Крайаном, — поживает твой… катализатор изменений.

Вопрос висел в воздухе. Я откинулся на спинку стула, чувствуя, как под мундиром, прямо над сердцем, тихо пульсирует теплом та самая метка.

Солнечные лучи, вплетенные в лед. Они знали. Конечно, знали. Чувствовали. Магия такой силы не могла остаться незамеченной.

— Вполне себе прекрасно поживает, — произнес я, отводя взгляд. — Я бы даже сказал, более чем.

— Я жажду подробностей, дружище? — не отставал Крайан, его золотые глаза горели любопытством. — Что успел натворить этот дерзкий одуванчик в твоей ледяной пустыне?

Больше скрывать не было смысла. Да и, признаться, странное желание — продемонстрировать это изменение, этот сдвиг в собственной вселенной — пересилило обычную скрытность.

Не говоря ни слова, я расстегнул несколько верхних пуговиц своего черного мундира и отодвинул воротник.

В зале на секунду воцарилась полная тишина. Даже Крайан замолчал.

На моей груди, там, где должна была быть лишь бледная кожа и синие магические линии, сиял сложнейший узор.

Мой драконий силуэт, оплетенный, пронизанный, согретый лучами солнца. Метка Истинности. Немое свидетельство того, что моя суть навсегда изменена.

Арден первым выдохнул и в его голосе прозвучало нечто среднее между восхищением и легкой, старой грустью.

— Так вот как… Поздравляю, Сайрон. Это… значительно…

— Значительно глупо, — парировал я, застегивая мундир, но тепло от метки никуда не делось, напоминая о своем присутствии. — И крайне непрактично. Теперь я, вероятно, буду слабеть от недостатка солнечного света, как какой-нибудь комнатный цветок.

Крайан рассмеялся и теперь в его смехе звучала уже не только насмешка, но и откровенная, дружеская зависть.

— Комнатный цветок, который может заморозить целое королевство одним взглядом. Брось, старина. Это прекрасно. Немного… ослепительно для твоего имиджа, но прекрасно. Признавайся, чем она сумела растопить твой айсберг?

— Печеньками, — решил я больше не вдаваться в подробности и вместо этого посмотрел на Ардена.

— Ты же знаешь о ней больше, чем написано в личном деле, — стараясь не выдавать внутреннего нетерпения, начал я. — Есть что-то, чего нет в личном деле?

— Ничего, Сайрон, — Арден покачал головой, его каменные черты стали еще серьезнее. Дочь тавернщицы и неизвестного отца. Блестящая студентка с трудным прошлым и упрямством, достойным горного тролля. Все, что я знаю, ты и сам уже прочитал в папке, которую нагло стащил с моего стола.

— И все же, — настаивал я, но Арден лишь снова отрицательно мотнул головой.

Крайан тем временем не унимался.

— Говорят, она уже успела разукрасить твое угрюмое жилище. Ковры, лампы… Следующим