Аватар. Я маг огня с Системой Истинного Пламени. Том 1 - 2pKov

сапогами жалобно скрипел. — Если нужно, заставьте портовых крыс таскать уголь зубами! Мой дядя прохлаждается в чайной, пока мы теряем время! Аватар где-то там! Я не позволю кучке ленивых…

Зуко резко замолчал.

Он остановился. Его грудная клетка тяжело вздымалась. Принц медленно повернул голову.

Каэн слишком поздно осознал свою ошибку. Анализируя системное сообщение и погрузившись в мысли, он забыл о главном правиле выживания низших чинов — не отсвечивать. Он стоял у раскрытого люка, сжимая планшет, и смотрел. Не просто смотрел — он откровенно пялился прямо на изуродованную половину лица наследника престола. В его взгляде не было положенного благоговейного ужаса. Там было сложное, тяжелое понимание, граничащее с сочувствием, которое в Народе Огня не прощалось никому.

Здоровый глаз Зуко сузился, превратившись в щель. Воздух между ними, казалось, задрожал от плотности внезапно повисшей тишины.

Слова застряли у Каэна в горле. Внутренний ритм мгновенно сбился, сердце застучало о ребра, как птица в клетке.

Зуко медленно, пугающе тихо развернулся к нему всем корпусом.

— На что ты смотришь? — процедил принц. Его голос был тише, чем секунду назад, но в нем зазвучала угроза, от которой кровь стыла в жилах. С его сжатых кулаков на металл сорвались несколько раскаленных капель огня.

Глава 17. Не смотри на меня

Воздух на палубе стал обжигающе плотным. Запахло озоном, раскалённым металлом и едким дымом — запахом чужого, вышедшего из-под контроля пламени.

Зуко шагнул вперёд. Палуба под его сапогами скрипнула. С его сжатых кулаков сорвались несколько капель жидкого огня, с шипением испаряя влагу с броневых листов.

— На что ты смотришь? — повторил принц. Его голос был тише, чем секунду назад, но в нём не осталось юношеской истерики. Только глухая, вибрирующая угроза, от которой у Каэна по спине пополз ледяной пот.

[Внимание: Сбой дыхательного ритма. Фиксация температурного скачка во внешней среде. Риск эмпатического резонанса с нестабильным источником.]

Строки вспыхнули перед глазами, но Каэн почти не обратил на них внимания. Всё его естество кричало об опасности. Инстинкты требовали сделать шаг назад, опустить голову, сжаться, умолять о прощении. Но память оригинального тела — годы унижений в академии и знание законов Народа Огня — били тревогу: не смей. Покажешь спину — сожгут. Покажешь слабость — растопчут. Хищники в этой стране не знают пощады к тем, кто пахнет жертвой.

Но и вызов в глазах был равносилен самоубийству.

Каэн стоял у раскрытого люка, до побеления костяшек сжимая планшет с накладными. Расстояние между ним и принцем-изгнанником стремительно сокращалось.

Зуко приблизился так быстро, что Каэн не успел бы даже моргнуть. Принц оказался совсем рядом — худой, напряжённый, как натянутая тетива, и невероятно горячий. От его формы исходил почти осязаемый жар, кусающий кожу лица. Но страшнее всего было лицо самого Зуко. Вблизи шрам не был просто «особой приметой» или красным пятном из старой истории. Это была искорёженная, стянутая узлами мёртвая плоть. Жуткое свидетельство того, что родной отец сделал со своим сыном.

Именно это понимание, этот ужас перед реальностью чужой боли отразился в глазах Каэна мгновением раньше. И Зуко это прочитал.

— Ты смотрел на моё лицо, — процедил Зуко, склоняясь чуть вперёд. Здоровый глаз неотрывно буравил Каэна, а глаз на обожжённой половине чуть дергался от напряжения. — Что ты там увидел, портовая крыса?

Каэн заставил себя сделать короткий, контролируемый вдох. Дыхание углей. Система отозвалась немедленно, пуская кислород по внутренней дуге, стабилизируя мечущееся в груди пламя. Он должен был стать камнем в реке этого гнева. Не подпитывать его своим страхом, не отражать агрессией. Вдох. Удержание. Выдох в живот.

— Я ждал ваших указаний по погрузке, мой принц, — ровным, почти безжизненным тоном произнёс Каэн, опуская взгляд ровно до уровня ключиц Зуко. Поза подчинения, но не сломленности. — Виноват, что замер.

— Лжёшь. — Зуко резко подался вперёд, его дыхание опалило щеку Каэна. — Ты смотрел не так. Ты смотрел на меня, как на…

Принц запнулся, словно само слово обжигало ему язык сильнее огня. Его руки дрогнули, пламя на кулаках вспыхнуло ярче, меняя цвет с оранжевого на грязно-жёлтый, почти белый от ярости.

— Ты меня жалеешь? — выплюнул Зуко. В этом вопросе было столько яда и скрытого отчаяния, что Каэн физически почувствовал, как чужое нестабильное пламя бьёт по его собственным нервам.

[Анализ структуры пламени цели: Высокая дестабилизация. Источник: Гнев, подавленная боль. Пламя разрушает носителя. Рекомендуется избегать открытого столкновения.]

Каэн сглотнул горькую слюну. В Народе Огня не было ничего хуже жалости. Ненависть означала, что ты враг, и тебя нужно уважать. Презрение означало, что ты стоишь ниже, и это можно было исправить силой. Но жалость… Жалость лишала чести. Быть объектом жалости для принца, который потерял всё и отчаянно цеплялся за остатки своей гордости, было невыносимым оскорблением. Тем более от простого грузчика в грязной робе.

Если Каэн сейчас извинится — он подтвердит эту догадку. И Зуко просто сожжёт его на месте.

Каэн сосредоточился на своём центре. Он чувствовал свой собственный страх, но не давал ему превратиться в топливо. Вместо этого он использовал его как холодную воду, омывающую разум.

— Жалость — это высокомерие, принц Зуко, — медленно, тщательно контролируя каждый слог, произнёс Каэн. Он не поднял глаз, продолжая смотреть на бронированный воротник принца. — Разве низший чин смеет возвышать себя над наследником Азулона? У меня нет права вас жалеть. У меня есть только право выполнять приказы.

Слова повисли в воздухе, смешиваясь со свистом ветра в корабельных надстройках.

Это был идеальный ответ в парадигме Народа Огня. Строгая иерархия, отсылка к королевской крови, логика подчинения. Зуко замер. Каэн почувствовал, как пламя на кулаках принца дёрнулось, готовое сорваться, но лишившееся прямой цели. Зуко искал повод для удара, искал открытое неповиновение или жалкую мольбу, но встретил лишь гладкую, непробиваемую стену уставного ответа.

Но гнев принца был слишком велик, чтобы просто исчезнуть. Ему нужен был выход. Зуко шумно втянул воздух сквозь стиснутые зубы, его плечи напряглись для броска…

— Принц Зуко!

Голос прозвучал со стороны трапа. Мягкий, почти ленивый, но обладающий странной плотностью, которая мгновенно заполнила всё пространство палубы.

Каэн спиной почувствовал, как изменилась температура вокруг. Кусачий, рваный жар Зуко вдруг оказался подавлен — не силой, а массивным, ровным теплом, словно кто-то открыл заслонку огромной, идеально работающей доменной печи.

Генерал Айро неспешно поднимался на палубу. В его руках ничего не было, но он шагал с таким видом, будто нес перед собой величайшую драгоценность мира.

— Ты не поверишь, племянник, — добродушно продолжил Айро, не обращая внимания