Аватар. Я маг огня с Системой Истинного Пламени. Том 1 - 2pKov

И самое страшное — он знал, что его мета-знание здесь абсолютно бесполезно. Оно не поможет ему защититься от струи огня, если Зуко снова сорвется. Оно не спасет от проницательного, спокойного взгляда генерала Айро, который уже однажды увидел в глазах Каэна слишком много понимания. Каэн был заперт в железной коробке вместе с одержимым подростком, гениальным стратегом и командой, которая балансировала на грани бунта от страха и изнеможения.

Его прошиб холодный пот. Эмпатический резонанс снова ударил по нервам. Каэн почувствовал, как его собственное внутреннее пламя, с таким трудом стабилизированное Системой, начинает дрожать, отзываясь на общую атмосферу паники в трюме.

[Предупреждение: Снижение контроля. Внутренний Жар теряет фокус. Рекомендуется немедленная дыхательная компенсация.]

«Дышать. Просто дышать», — приказал себе Каэн.

Он отступил в более темный угол, подальше от прямого жара открытых топок. Спина плотно прижалась к холодной трубе водоотвода. Он закрыл глаза и начал медленно втягивать воздух носом.

Он представлял, как жар вокруг него — яростный, бессмысленный, грязный — обтекает его стороной. Он не часть этого огня. Его искра внутри. Маленькая, но чистая. Она не питается страхом перед Зуко или страхом перед будущим. Она питается самой жизнью.

Он задержал дыхание. Грудная клетка расширилась, мышцы живота напряглись. В этот момент гул котельной словно отдалился.

Выдох. Медленный, ровный, согревающий горло, но не обжигающий.

[Синхронизация с телом: Стабильно. Дыхательный ритм восстановлен.]

Каэн открыл глаза. Трясучка в руках утихла. Паника сменилась холодным, жестким осознанием реальности. Он жив. Он дышит. Он контролирует свою искру. Пока это так — у него есть шанс.

— Эй, кадет! — окликнул его старший механик. — Раз уж тебя тут оставили, не стой столбом! Проверь клапаны давления в третьем секторе! У нас термореле сбоит, если температура поднимется ещё на десять градусов, нам выбьет трубы!

— Есть, — коротко бросил Каэн, подхватывая толстые брезентовые рукавицы.

Следующий час слился в бесконечную круговерть пота, гари и обжигающего металла. Каэн бегал от одного сектора к другому, снимая показания, стравливая лишний пар и используя свое дыхание, чтобы отводить излишки тепла от перегревающихся задвижек. Он делал это инстинктивно, не выпуская огонь наружу, а просто поглощая жар и рассеивая его через выдох. Это было изнурительно, но это работало. Никто не замечал его тонкой работы с температурой; для матросов он был просто шустрым интендантом, который вовремя крутил вентили.

Только когда смена подошла к концу и пришла команда снизить тягу до крейсерского хода, Каэн смог позволить себе остановиться. Корабль лег на ровный курс. Вибрация палубы изменилась — теперь это была не истерика бегства, а тяжелая, монотонная поступь хищника, вышедшего на охоту.

Сбросив грязные рукавицы, Каэн стёр копоть с лица и тяжело побрел к железной лестнице, ведущей на верхние палубы. Ему нужен был воздух. Свежий, не пахнущий серой воздух.

Он толкнул тяжелую бронированную дверь и вышел на технический мостик средней палубы.

В лицо ударил резкий, соленый ветер. Каэн судорожно вдохнул, чувствуя, как морская прохлада прочищает горящие легкие. Была уже глубокая ночь. На небе сияли холодные, равнодушные звезды.

Каэн подошел к леерному ограждению и посмотрел за корму.

Там, далеко позади, в чернильной темноте таяли огни порта Народа Огня. Огромные сторожевые башни, дымящие трубы заводов, жесткая геометрия доков — всё это становилось крошечным, игрушечным. Где-то там осталась академия. Остались издевательства старшекурсников, строгие нормативы, страх быть отчисленным и отправленным в штрафные батальоны.

Всё его прежнее выживание строилось на том, чтобы перетерпеть, стать незаметным, отсидеться в тени империи. Он цеплялся за академию, потому что она давала предсказуемость.

Теперь от этой предсказуемости не осталось ничего.

Каэн опустил взгляд на свои руки. На костяшках виднелись свежие ожоги от горячих вентилей, ногти были черными от угольной пыли. Он больше не был кадетом Рэн из третьего отряда. Он был безымянным винтиком на корабле, который идет прямым курсом на столкновение с судьбой всего мира.

Он поднял глаза к небу, туда, куда упрямо смотрел нос крейсера. Где-то там, за горизонтом, среди льдов, летел Аватар.

Ветер усилился, швырнув в лицо ледяные брызги. Каэн выпрямил спину. Страх всё ещё сжимал внутренности, но теперь к нему примешивалось что-то новое. Какая-то злая, отчаянная решимость.

Если он хочет выжить на этом корабле среди одержимых, сломанных и гениальных людей, ему придется стать сильнее. Ему придется научиться скрывать свое истинное пламя так глубоко, чтобы ни Зуко с его паранойей, ни Айро с его пугающей мудростью ничего не заподозрили.

Корабль разрезал черную воду, уходя в открытый океан. Каэн смотрел на исчезающий вдали берег родины и отчетливо понимал: назад в академию он уже не вернется. И прежним он тоже не будет. Выбор сделан, пусть и не им самим. Игра началась.

Глава 20. Корабль изгнанного принца

Котельное отделение крейсера Народа Огня было не просто жарким. Оно дышало, рычало и пульсировало, как гигантское железное сердце, готовое в любую секунду разорваться от натуги. Воздух здесь был густым от угольной пыли, запаха жжёного масла и едкого пота десятков мужчин, которые без перерыва кормили огонь.

Каэн смахнул грязной тыльной стороной ладони пот со лба, оставляя на коже сажный след. Его форма уже пропиталась копотью, а пальцы ныли от постоянного хватания за раскалённые вентили и тяжёлые железные ломы. В судовой роли он числился «временным помощником интенданта», но на практике, когда крейсер на всех парах рвался в открытый океан, гонясь за призрачным следом воздушного бизона, каждый лишний человек отправлялся к печам.

Здесь не было места гордости. Здесь царил только жар и удушающая, давящая усталость.

Каэн прикрыл глаза, делая медленный, размеренный вдох. Четыре секунды на наполнение лёгких, задержка, медленный выдох через зубы.

[Внимание: массовое эмпатическое давление. Зафиксирован сбой дыхательного цикла.]

[Источник: агрессивная среда, коллективное истощение, подавленный гнев экипажа.]

Система в его голове пульсировала тусклым предупреждением. Каэн чувствовал это давление кожей. Экипаж крейсера ненавидел свою работу, ненавидел эту бесконечную погоню и глухо ненавидел новичков. Эта общая злоба физически давила на грудь, заставляя внутреннюю Искру Каэна дрожать и сжиматься, словно от холода, несмотря на то, что температура в отсеке перевалила за пятьдесят градусов.

— Эй, салага! — грубый оклик прорезался сквозь гул пламени. — Ты сюда спать пришёл или работать?

Каэн обернулся. Перед ним стоял старший кочегар — массивный мужчина со шрамом от ожога через всю щеку и глазами, покрасневшими от вечного дыма. В руках он держал тяжелую заслонку.

— Третья топка забилась шлаком, — рыкнул кочегар, бросая в ноги Каэну тяжёлый скребок.