Аватар. Я маг огня с Системой Истинного Пламени. Том 1 - 2pKov

Несколько матросов, сгрудившихся у соседних котлов, остановились, тяжело опираясь на лопаты. В их взглядах читалось мрачное ожидание. Они проверяли его. На корабле изгнанного принца лишний груз долго не жил. Если он покажет себя слишком слабым — его сломают, сбросят на него самую грязную работу и оставят гнить на нижних палубах.

Каэн молча поднял скребок. Металл был обжигающе горячим, но он подавил рефлекс отдёрнуть руку. Он подошёл к третьей топке. Внутри зияла темнота — огонь здесь почти погас, задохнувшись под слоем спёкшегося шлака.

Он ударил скребком, разбивая корку. Раз, другой. Мышцы с непривычки застонали, но он стиснул зубы, сохраняя ровный ритм дыхания. Выгреб тлеющий мусор на железную решётку пола, оставив только чистый уголь.

— Ну? Зажигай, — усмехнулся кочегар. — Или тебе для этого нужна бумажка с приказом?

В Народе Огня магия была неотделима от характера. Чтобы зажечь погасшую топку быстро, большинство кочегаров использовали короткий, агрессивный выброс гнева. Удар кулаком, рёв пламени, вспышка.

Каэн знал, что если попытается выдавить из себя злость, Система накажет его потерей контроля, а фальшивый огонь лишь выдаст его истинную слабость. Он сделал шаг назад, опуская плечи. Вдох. Тепло в животе, там, где спала Искра. Он не приказывал огню гореть, он просто позволил своему дыханию стать теплее.

Техника «Тёплая искра». Контроль.

Каэн сложил два пальца и плавно, без замаха, выдохнул тонкую, плотную струю рыжего пламени прямо в центр угольной кучи. Никакого рева. Никакого взрыва. Только тихое шипение, и уголь мгновенно занялся ровным, гудящим жаром, пожирая кислород.

Кочегар нахмурился, глядя на вспыхнувшую печь. Огонь был стабильным, но в самом действии Каэна не было ни капли привычной армейской ярости.

— Слабая искра, — сплюнул матрос на раскалённый пол, где слюна мгновенно испарилась. — Ты дерешься как старик, пацан. Экономишь силы там, где надо бить.

Каэн опустил глаза, пряча мстительную усмешку. Именно. Он не собирался сжигать себя ради их одобрения. Незаметность могла быть защитой, но теперь он понимал: быть абсолютно серым — значит стать мишенью для тех, кому нужно на ком-то выместить злость. Ему нужно было найти баланс: быть достаточно полезным, чтобы его терпели, и достаточно скучным, чтобы не привлекать внимания тех, кто стоял выше.

— Интендант требует отчёт по расходу угля за утреннюю вахту и чайник кипятка на мостик, — бросил кочегар, теряя к нему интерес. — Бери поднос и вали наверх. Чтобы через пять минут тебя здесь не было.

Каэн коротко кивнул. Подхватил тяжёлый медный чайник, прихватил свёрнутый пергамент с цифрами и направился к железной лестнице.

Чем выше он поднимался, тем сильнее менялся мир. Удушающий жар сменялся холодом, а мерный гул машин уступал место вою ветра. Когда Каэн толкнул тяжёлую дверь и вышел на верхнюю палубу, ледяной океанский воздух ударил его наотмашь. Корабль тяжело зарывался носом в черные волны, раскачиваясь на ходу. Небо затягивало свинцовыми тучами.

На мостике царило совсем иное напряжение. Если в трюме это была тупая, изматывающая злоба, то здесь воздух звенел от натянутой, как струна, паранойи.

Принц Зуко стоял у перил, вцепившись в них так, что костяшки пальцев побелели. Ветер трепал его жёсткие волосы, но подросток, казалось, не замечал холода. Его единственный здоровый глаз неотрывно сверлил горизонт.

— Курс норд-вест! — резко бросил Зуко, даже не оборачиваясь к рулевому. — Мы теряем время! Бросайте в топки всё, что есть, мы должны нагнать их до наступления темноты!

Каэн замер у входа, держа чайник. Он видел Зуко в порту, но сейчас, вблизи, дестабилизация пламени принца ощущалась почти физически. От Зуко волнами исходил жар — неконтролируемый, рваный, пожирающий своего владельца изнутри. На корабле всем управлял не устав, а это истеричное напряжение изгнанника, готового сжечь всё на своём пути ради призрачной цели.

— Мой принц, котлы и так работают на пределе, — осторожно подал голос стоящий поодаль офицер. — Если мы не сбавим ход, механизмы не выдержат шторма.

— Значит, пусть механики работают лучше! — рявкнул Зуко, резко разворачиваясь. Его взгляд скользнул по палубе и на долю секунды остановился на Каэне.

Каэн затаил дыхание. В порту их взгляды пересеклись, и это едва не закончилось ожогами. Сейчас Каэн смотрел строго на сапоги принца, всем своим видом изображая предмет интерьера.

Зуко скользнул по нему пустым, невидящим взглядом. Для принца он был никем. Просто ещё одним безликим матросом, куском мяса в серой форме.

— Я не потерплю задержек, — процедил Зуко и, не добавив больше ни слова, быстрым шагом покинул мостик, хлопнув стальной дверью.

Офицеры синхронно выдохнули. Напряжение спало, оставив после себя лишь глухую усталость.

— Оставьте чайник здесь, юноша, — раздался спокойный, глубокий голос.

Каэн вздрогнул и повернул голову. Генерал Айро сидел в тени надстройки, укрывшись от пронизывающего ветра. Перед ним стоял небольшой походный столик с чашками. В отличие от всех остальных на этом корабле, Айро выглядел так, словно находился на загородной прогулке. От него исходило плотное, ровное тепло, которое не обжигало, а согревало палубу вокруг него в радиусе нескольких метров.

Каэн молча подошёл и поставил кипяток на стол, собираясь тут же развернуться и исчезнуть.

— Задержитесь на минуту, — мягко попросил Айро, доставая из деревянной шкатулки щепотку сухих листьев и бросая их в чайник. — Вы ведь новенький? Тот самый кадет из порта.

Каэн почувствовал, как по спине пробежал холодок. Принц его не запомнил, но Дракон Запада не забывал ничего.

— Так точно, генерал, — Каэн постарался, чтобы его голос звучал ровно, по-уставному. — Каэн Рэн, временный помощник интенданта.

— Интенданта… — Айро задумчиво хмыкнул, разливая темно-золотистую жидкость по двум пиалам. — Судя по саже на ваших щеках, интенданты нынче лично чистят котлы. Выпейте со мной, Каэн. На этом пронизывающем ветру легко простудить не только тело, но и внутренний огонь.

Отказываться было бы нарушением субординации. Каэн неуверенно взял пиалу двумя руками. Фарфор приятно грел озябшие пальцы. Он сделал осторожный глоток и едва не поперхнулся. Чай был невероятно, невыносимо крепким. Терпкая горечь обожгла язык и горло, заставляя глаза слезиться.

Айро сделал глоток из своей чашки и довольно зажмурился.

— Слишком крепкий, не так ли? — спросил генерал, открывая глаза. В его взгляде появилась та самая пугающая, тяжелая проницательность, которую Каэн уже видел в порту. — Жасмин. Листья слегка пересушили на складах, и чтобы извлечь из них вкус, воду нужно довести до яростного кипения. Но если пить такой чай залпом — он лишь обожжет нутро.

Каэн молчал, осторожно дыша через нос, чтобы сбить горечь.