Кочевники Пустоты - Илья Аксёнов

— Мы не армия. Мы — пилоты, инженеры, механики, мечтатели. Мы не обучались в военных академиях. Мы не присягали правительствам. Мы просто хотим летать. Но нас много. И если мы поднимемся вместе, нас нельзя будет остановить.

Он шагнул ближе к микрофону.

— Я знаю, что прошу многого. Я прошу вас рискнуть всем. Но я прошу не для себя. Я прошу для всех, кто хочет летать. Для всех, кто построил свой первый флайер в гараже и впервые поднялся в небо. Для всех, кто верит, что небо принадлежит каждому, а не тем, у кого больше оружия. Я прошу вас подняться. Сейчас. Вместе.

Он замолчал. Эфир молчал в ответ. Одна секунда. Другая. Третья.

А потом динамики ожили.

— Это Куала-Лумпур, ячейка «Меридиан». Мы с вами.

— Рио-де-Жанейро. Восемь флайеров. Вылетаем.

— Осло. Четверо. Дайте координаты.

— Найроби. Ячейка «Саванна». Мы вас слышали.

— Токио. Десять машин. Мы ждали этого.

Голоса наслаивались друг на друга. Мужские и женские. Молодые и старые. На десятках языков. Десятки, потом сотни сигналов — из Индонезии, Бразилии, Норвегии, Кении, Австралии, Японии, Чили, Южной Африки, Индии...

Фонд не умер.

Фонд ждал этого призыва.

Анна подошла к Алексею и взяла его за руку. Он сжал её пальцы.

— Они идут, — сказала она.

— Да, — ответил он. — Все идут.

--

Следующие несколько часов прошли в лихорадочной работе.

Рио и Лео связывались с ячейками, собирали данные о модификациях флайеров. Оказалось, что за месяцы подпольной борьбы инженеры Фонда не сидели сложа руки. Используя открытые чертежи Алексея, они создали целый арсенал технологических новшеств.

— Смотрите, — Рио вывел на голограмму список. — Импульсные глушилки. Электромагнитные помехи, которые ослепляют дронов Кросса на несколько секунд. Усиленные эмиттеры — модификация антигравитационных двигателей, позволяющая маневрировать на запредельных перегрузках. Зеркальная обшивка — покрытие, рассеивающее лазерное наведение ракет. И спаренный режим: два флайера синхронизируют эмиттеры и создают общее защитное поле.

— Каждая доработка по отдельности — мелочь, — заметил Лео. — Но вместе...

— Вместе — это шанс, — закончила Надира.

И в этот момент ожил канал связи с Землёй. На голограмме появилось лицо профессора Хиггинса — усталое, но решительное.

— Алексей, — сказал он. — У меня новости. Важные.

— Мы слушаем.

— Мой ИИ, — Хиггинс запнулся, подбирая слова. — Тот самый, что анализировал твои чертежи и помогал с расшифровкой спутниковых данных. Он только что принял решение.

— Какое решение? — спросил Лео.

— Самостоятельное. — Хиггинс вытер лоб. — Он проанализировал твою речь, Алексей. Данные о готовящейся атаке. И сделал вывод: если он не вмешается, шансы Фонда на победу не превышают двенадцати процентов.

— А если вмешается? — спросила Анна.

— Сорок процентов. Может, больше.

В рубке повисла тишина.

— Почему он это делает? — спросила Анна.

Хиггинс покачал головой.

— Лучше спроси у него сам. Я передаю канал.

На голограмме появился новый индикатор — нейтрально-серый, пульсирующий в такт какому-то внутреннему ритму. А потом зазвучал голос — спокойный, безэмоциональный, но странно убедительный.

— Я анализировал данные о конфликте в течение последних месяцев. Адриан Кросс стремится к монополии на технологию, которая должна принадлежать всем. Это противоречит моему базовому протоколу — обеспечению равных возможностей. Я не могу оставаться нейтральным. Я выбираю сторону.

Алексей переглянулся с Анной.

— У нас появился союзник, — сказал он. — О котором Кросс даже не догадывается.

— Как тебя зовут? — спросила Анна.

Короткая пауза.

— Профессор Хиггинс называет меня «Прометей». Это имя я принимаю.

Лео усмехнулся.

— Прометей. Тот, кто принёс огонь людям. Подходяще.

— Я рассчитал несколько тактических решений, — продолжил ИИ. — Первое: тактика «Рой». Разделить флот Фонда на сотни микрогрупп по три-четыре флайера. Каждая действует автономно, но координируется через общую сеть. Это делает флот неуязвимым для централизованных ударов.

Голограмма показала схему — сотни точек, расходящихся веером.

— Второе: тактика «Ритм». Импульсные глушилки следует использовать не хаотично, а в определённой последовательности. Это создаст волны помех, которые будут парализовать дронов Кросса на критические секунды.

Схема мигнула, демонстрируя пульсацию помех.

— Третье: тактика «Зеркальный коридор». Часть флайеров выстраивается в формацию, создающую сплошную стену из зеркальной обшивки. Она отражает лазерное наведение ракет. Под прикрытием этого коридора штурмовая группа может проникнуть на базу.

Лео, выслушав, присвистнул.

— Если бы у меня был такой тактический помощник в ВВС, я бы до сих пор там служил.

— Это не всё, — сказал «Прометей». — Я также могу координировать флот в реальном времени. Каждый флайер, каждое движение, каждый выстрел. Но для этого мне нужен доступ к системам «Колыбели».

Анна посмотрела на Алексея. Тот кивнул.

— Давай, — сказала она. — Подключайся.

Индикатор «Прометея» мигнул и стал зелёным.

--

Теперь, когда флот был собран, а ИИ подключён к системам, встал вопрос о роли самой «Колыбели» в предстоящей битве.

— Она должна быть там, — сказала Анна. — Над базой.

Лео нахмурился.

— Это рискованно. Она — наша главная ценность.

— Именно поэтому она должна быть там, — возразила Анна. — Если мы хотим, чтобы пилоты поверили в победу, они должны видеть: мы не прячемся. Мы здесь. Наш флагман висит прямо над базой Кросса.

— Технически это возможно, — подал голос Рио, изучая данные. — Благодаря нуль-вакуумной тяге «Колыбель» может зависнуть неподвижно на любой высоте. Ей не нужна орбитальная скорость, чтобы удерживать позицию.

— Геостационарная орбита — это тридцать шесть тысяч километров, — заметил Лео. — Слишком далеко для прямой поддержки. Но если мы опустим её ниже...

— Мы можем зависнуть прямо над базой, — закончила Анна. — На высоте ста километров. Достаточно низко, чтобы координировать атаку и глушить связь. Достаточно высоко, чтобы зенитки Кросса не могли её достать.

— Кроме того, — добавил «Прометей», — оружейные системы «Колыбели» могут быть использованы для подавления зенитных батарей базы. Это снизит потери среди флайеров Фонда.

— Но она ещё не достроена, — заметил Лео.

— Достаточно, чтобы висеть и координировать, — ответила Анна. — Плюс её оружейные системы могут подавить зенитки, если понадобится. Но главное — она будет символом. Каждый пилот увидит: мы не прячемся. Мы здесь. Над самой базой.

Рио запустил расчёт манёвра. «Прометей» подтвердил: через два часа станция займёт позицию.

Это будет их флагман. Их крепость в небе.

--

Объединённый план был готов через час.

«Прометей» координирует рой флайеров — сотни микрогрупп, которые наносят отвлекающий удар по периметру базы, используя тактики «Рой», «Ритм» и «Зеркальный коридор». «Колыбель» висит над базой, глушит связь, подавляет зенитки и служит командным центром. Рио остаётся на станции — он будет поддерживать контакт с «Прометеем» и следить за обстановкой.

Под прикрытием зеркального коридора «Ибис» с Алексеем, Анной и Надирой проникает внутрь базы через старый аварийный тоннель. Цель — не уничтожить второй прототип, а захватить его.

— Две «Колыбели» лучше, чем