Цена доверия - Renat Sakhib

— Не спится? — спросил Ерден, не удивившись его появлению.

— Ага, не спится, — коротко ответил Джарггал, садясь на свободный стул у стены. — Что с протоколом?

— Думаем над формулировкой, — сказала Айрил, не отрываясь от листа. — Ерден-нойон хочет, чтобы документ был неопровержим по букве и не давал малейшей зацепки прочитать между строк больше, чем там написано.

Она принялась зачитывать вслух черновой вариант для кхандца, который складывался в сухие, канцелярские фразы о несоответствии дат в путевых записях каравана, без упоминания о содержимом груза, о нанимателе, о чём-либо еще, кроме явного технического несоответствия.

— Как будто бы слишком сухо, — заметил Ерден, пальцами одной руки задумчиво трогая свой подбородок. — Звучит и сформулировано так, будто мы сами не до конца уверены в основаниях задержания груза. Думаю, что в документе формальная строгость должна на деле выступать неким стержнем, при этом она не должна выглядеть придиркой или отговоркой нашей службы.

— Может быть тогда добавить сослаться на порядок? — предложила в ответ Айрил. — Указать на наши предписания, согласно которым расхождение дат для досмотровой службы само по себе является достаточным основанием для задержания груза до выяснения всех обстоятельств, в этом случае и таковые обвинения владельца груза в чём-либо конкретном не требуются.

— Вроде как звучит намного лучше, Айрил, — согласился Ерден. — Хорошо, пиши так.

Джарггал слушал этот разговор между Ерденом и Айрил — сухой, технический, лишённый какой-либо драмы — и ощутил странное облегчение и даже успокоение: ведь именно в этом и заключается их служба, настоящая работа коллектива служащих заставы, не звон мечей или таинство магии, а точность слова, зафиксированная пером на обычной бумаге.

— Кстати, о бумагах, — сказал Джарггал, вспомнив. — Сербек заходил ко мне перед сном, докладывал. Ту метку, что была на трёх старых делах, на документах Факира он не нашёл — ни на грамотах формирования каравана, ни на путевых записях. Либо в этот раз посредник её не ставил, либо она есть, но не там, где Сербек догадался искать.

— Жаль, но не удивлён, — отозвался Ерден, не отрываясь от листа. — Метка помогла бы, но обойдёмся тем, что есть. Путевые записи и без неё говорят достаточно.

— И еще, Ерден, — обратился кхандец к коменданту, когда Айрил ненадолго отвлеклась на протокол, переписывая его заново. — Насчёт того приказчика, о котором я говорил. Я тут весь вечер думал, не мог уснуть — не могу я вспомнить его лицо точно. Поэтому его участие может быть как совпадением, так и нет.

Ерден посмотрел на кхандца внимательнее, оценивая услышанное.

— Тогда Джарггал в протокол эта информация не пойдёт и в любой другой официальный документ тоже, — холодно сказал Ерден. — Но в свою тетрадь обязательно запиши. Если информация о приказчике окажется правдой, то она рано или поздно всплывёт снова, при другом грузе и в другое время. В нашем деле смутные ощущения без доказательств не решают поставленных перед нами задач, но они могут указывать, куда смотреть в следующий раз.

Джарггал тут же кивнул, полностью соглашаясь с его словами — именно этого ответа он и ожидал от Ердена, его привычная холодная методичность и приверженность правилам сейчас успокаивала кхандца сильнее, чем что-либо другое, даже похвала сейчас была бы абсолютно чуждой.

Айрил тем временем закончила очередной набросок протокола о задержании груза и протянула лист Ердену на проверку.

— Так лучше, нойон?

Ерден быстро пробежал глазами, немного задержался на середине, после чуть кивнул, будто бы соглашаясь со своими собственными мыслями.

— Почти, Айрил. Убери вот здесь слово «умышленно» — иначе оно как будто бы намекает на возможный мотив со стороны либо караванщика, либо нанимателя, а мотив нам сейчас ни к чему, нам нужен исключительно факт несоответствия дат, не более того.

Айрил молча взяла листок, вычеркнула слово, вписала в него другое и снова протянула Ердену для сверки.

Джарггал снова понаблюдал за этой почти механической работой сослуживцев — вычеркнуть, переписать, повторить в случае необходимости, при этом взвешивая каждое слово так, будто оно весило не меньше, чем то самое оружие, спрятанное в караванном грузе под маской сопровождающего документа, поименовавшего его инструментами. Кхандец в очередной раз подумал, что именно так, наверное, и должна выглядеть настоящая победа дотошной досмотровой службы империи — в виде безупречно лаконичной и точной фразы на официальной бумаге.

К тому времени, как за окном забрезжил первый серый свет от восходящего солнца, протокол был фактически готов — юридически безупречный всего то на половину стандартного листа, за которым тем не менее стояло несколько бессонных ночей досмотровой службы заставы, просмотр семи лет хранившихся всё это время архивных записей и одно-единственное признание Джарггала, которое долгое время было никому ненужным.

Глава 24

Когда до наступления утра осталось всего пара часов, Ерден настоял на том, чтобы Айрил поспала, сама бы она продолжала перепроверять уже подготовленные документы, пытаясь добиться совершенства. Джарггал тоже вышел вслед за ней, оставив коменданта одного с готовым протоколом, лежащим на столе ровным, аккуратным листом, будто ничего не стоило написать его — только формулировка, только порядок слов в несколько строк.

Ерден же сам не лёг. Он по личному опыту знал, что сон к нему всё равно не придёт, а если и придёт — будет только хуже, чем продолжать бодрствовать: в такие ночи ему часто снился один и тот же сон, размытый годами, но не потускневший в главном.

Он сидел у окна, глядя на серую полосу рассвета над перевалом, и позволил себе, впервые за долгое время, вспомнить всё по порядку, а не обрывками, как обычно вспоминалось это — вспышками, которые он старался гасить раньше, чем они разрастались.

Пятнадцать лет назад он был не комендантом, а младшим досмотрщиком, вторым при Айдыне — тогдашнем старшем здесь, человеке, которого Ерден, если бы спросили прямо, не задумываясь ни на мгновение, назвал бы своим старшим братом, а может быть даже и вторым отцом. Айдын учил его всему: как читать почерк печатника, как отличить честную нервозность купца от нервозности человека, которому есть что скрывать, как держать в узде своё собственное недоверие, не позволяя ему превращаться в жестокость к невиновным.

«Против