Цена доверия - Renat Sakhib

вовсем можешь забыть, пока они сами не решат напомнить о себе. Но именно в этот момент, один из них подошёл прямо к камню весов — неторопливо, без лишнего или резкого вызова в движениях, с той полной уверенностью, что, как правило, сразу меняет расстановку сил в разговоре, будто до этой самой минуты все прочие лишь ждали заранее отрепетированной реплики, а настоящая живая, неожиданная и незапланированная беседа начиналась только сейчас.

— Прошу прощения, комендант, — сказал он, немного кашлянув при этом в сторону, и голос «немого» прозвучал совсем не так, как мог бы ожидать Ерден от человека, которого и погонщики, да и его подчинённые успели окрестить безмолвным. Голос «немого» был ровный, чётко поставленный, с той характерной размеренностью, что выдаёт человека, привыкшего иметь дело с документами и судебными формулировками, а не с погрузкой караванных телег тюками разной плотности и веса — каждое произнесённое слово ложилось будто в заранее подготовленную ячейку, абсолютно ровно и чётко, как монета находит место в увесистом кошеле купца или торговца. — Осмелюсь всё-таки со своей стороны обратить внимание всех здесь присутствующих в это прекрасное утро на порядок и формулировку подготовленного заставой протокола, прежде чем караванный груз будет официально изъят вашей досмотровой службой.

Ерден в этот момент буквально своей спиной почувствовал, как настороженность стоявшего позади него Батыра стала практически осязаемой даже без единого звука с его стороны или других служащих заставы — не движение, не вздох, просто внезапно изменившаяся плотность в холодном утреннем воздухе за левым плечом Ердена.

— Слушаю, — тем не менее спокойно отозвался Ерден на стороннее вмешательство, стараясь не выдать ничем своего удивления, хотя внутри его головы уже начался стремительный забег разных мыслей: кто этот человек, чей он, кого представляет, почему заговорил именно сейчас.

— Ваш протокол, комендант, ссылается на расхождение между датами согласно путевым записям, — продолжил «немой», и в его словах не было ни следа той немоты, что приписывали ему и его спутникам прежде. — Однако сами отметки постов, на которые вы опираетесь, фиксируют лишь приблизительное местоположение каравана, а не точную дату и час прохождения того или иного пункта. Расстояние в «сотню вёрст», указанное в вашем расчёте, всего то оценочная величина, взятая по карте, а не измеренная на местности, а копии документов, представленные вами сегодня, сняты вашим же писарем, а не заверены независимым свидетелем при сверке с подлинниками.

Ерден заметил боковым зрением, как Айрил, которая протоколировала разговор, на мгновение подняла свой немного раздражённый взгляд от бумаги — перо в её руке замерло прямо на середине строки, оставив едва заметную кляксу — но тем не менее она не произнесла ни слова, ожидая, как же на слова постороннего отреагирует сам комендант.

— Дата была подтверждена нашей службой, исходя из путевых записей каравана и сверкой с уже известной скоростью движения груза данного веса и состава по давно известному маршруту, — холодно ответил Ерден, тщательно взвешивая каждое слово, прежде чем дать ответ этому наглецу, понимая, что перед ним не просто обычный охранник, недовольный необоснованной по его мнению задержкой груза, а человек, вероятно, специально приставленный к каравану именно на такой вот случай.

— И всё же якобы известная скорость движения — это условная, я бы даже сказал, приблизительная величина, комендант, она никаким образом не установлена данным конкретным маршрутом в данный конкретный сезон, — парировал почти без паузы «немой», будто заранее готовился к этому разговору или знал, что ему сможет ответить Ерден, было видно, что он явно не импровизировал на ходу, и в этой его полной готовности было даже больше информации, чем в самом прозвучавшем ответе. — Ваш расчёт основан на неких средних значениях, а не на точном измерении именно этого каравана. Любой имперский суд, рассматривающий подобный протокол впоследствии, вправе будет счесть предъявленное вами основание как недостаточное не только для временной задержки с последующей проверкой, но уж тем более для проведения конфискации груза, о которой вы ведёте сейчас речь.

Ерден в этот раз замолчал на мгновение дольше, чем ему бы хотелось, да ещё и при свидетелях, но не потому что не мог найти ответа, который бы поставил на место этого якобы охранника, а потому что оценивал, насколько серьёзная угроза таится за этими произнесёнными словами, он взвешивал их так же холодно, как весы у его локтя обычно взвешивали очередной спорный груз. Формально, конечно же, появившийся из ниоткуда «немой» был прав в одном: точность представленного им расчёта маршрута каравана Факира действительно опиралась на средние значения, а не на прямое измерение скорости движения конкретно этого каравана. Это была та самая тонкость, о которой сам Ерден, разумеется, знал заранее, но не ожидал услышать её в качестве аргумент против протокола досмотровой службы, сформулированный так быстро и так точно от человека, которого никто не считал самостоятельной фигурой этого разговора, принимая за простого наёмного охранника, приставленного Ксерратом.

— А вы собственно кто такой, чтобы здесь и сейчас вмешиваться в досмотровую процедуру и оспаривать её? — решил спросить Ерден прямо, посчитав, что сейчас важнее всего выяснить, с кем именно он на самом деле имеет эту беседу, нить которой свернула не туда, куда он рассчитывал, чем и дальше спорить о тонкостях маршрутного расчёта задерживаемого каравана.

— Всего лишь представитель интересов нанимателя данного груза для каравана, ответственно уполномоченный удостовериться в законности любых действий досмотровых служб на всём пути следования каравана в отношении вверенного Факиру как караван-баши имущества, — ответил «немой», ничуть не смутившись вопросом Ердена, будто бы ожидая его с самого начала вмешательства в эту беседу. — Формальные полномочия при необходимости могу подтвердить документально, комендант. И должен сообщить вам официально: если конфискация будет проведена на основании, которое мы считаем юридически недостаточным, наниматель груза оставляет за собой право подать встречный протест на ваши действия перед имперской торговой палатой, с требованием пересмотра дела и, при необходимости, возмещения ущерба заставе за неправомерное изъятие.

Ерден посмотрел на Факира — тот стоял, явно ошеломлённый не меньше самого коменданта, и по его лицу было видно, что появление этого юридически подкованного противника застало его врасплох так же, как и Ердена: судя по всему, купец до этой минуты и сам не подозревал, что среди безмолвной охраны Ксеррата скрывается человек, способный говорить языком имперских уложений не хуже столичного стряпчего.

Глава 27