Цена доверия - Renat Sakhib

— Позвольте же представиться теперь должным для того образом, раз уж процедура того требует, — продолжил тем временем «немой». — Данияр, старший поверенный по делам Торгового дома Ксеррат, уполномочен представлять интересы дома во всех вопросах, так или иначе касающихся любого имущества, включая груз в этом караване.

Он, не торопясь и деловито, вынул из внутреннего кармана плотный конверт голубого цвета — бумага была дорогой и плотной — и протянул его Ердену с той же отработанной размеренностью, с какой он только что излагал перед собравшимися юридические доводы против действий заставы, со стороны даже казалось, что его действия были частью уже давно отрепетированного ритуала.

— Здесь находится грамота, полностью подтверждающая мои полномочия, заверенная имперской торговой палатой в столице империи, а также копия самого договора найма между Ксерратом и караван-баши Факиром, где отдельным пунктом прямо оговорено моё право на личное участие в целях представления интересов нанимателя груза в любых спорных вопросах на всём протяжении маршрута, при этом оспоримость этих вопросов также находится сугубо в моём ведении и я лично волен решать, куда мне вмешиваться, а где я могу оставаться безучастным. Вплоть до сегодняшнего собрания я считал, что мои услуги Ксеррату не понадобятся, однако ваш разговор и подготовленный вами протокол об изъятии, не оставили мне иного выбора, кроме как вмешаться.

Ерден принял конверт, не спеша раскрывать его прямо здесь и сейчас, у камня весов, на глазах у Факира и его собственных подчинённых, справедливо полагая, что этому Данияру не было никакого резона обманывать всех собравшихся — каждое лишнее его движение сейчас можно было бы расценивать как проявление слабости, и он знал это не хуже человека, стоявшего сейчас перед ним и уверенного в собственной силе и правоте. Ерден лишь бегло скользнул взглядом по печати на самом конверте — оттиск был подлинным, узнаваемым, с той чёткостью линии, которую даёт только имперский мастер печати, подделать его было практически невозможно без сговора внутри самой палаты. Пальцы его на миг задержались на восковом рельефе, будто проверяя его не только глазами.

— И да, конечно же, вот ещё документ, — продолжил Данияр, предоставляя отдельный лист, сложенный вдвое настолько ровно, что сгиб казался прочерченным по линейке, — это официальный встречный протест от имени Торгового дома Ксеррат относительно порядка проведения досмотра и предполагаемой конфискации груза на вашей заставе. В нём по порядку отражены доводы Ксеррата к обоснованности претензий, озвученных со стороны заставы, а также выражено недовольство к правомерности применённых оснований заставы для продления карантина в отношении каравана сверх обычного установленного уложениями срока без какого-либо предоставления Факиру или владельцу каравана письменного обоснования данной задержки на каждый отдельный день такого задержания.

Уже этот документ Ерден незамедлительно развернул прямо там, не стараясь и дальше показывать свою выдержку, он пробежал глазами по первым строчкам встречного протеста — язык был выверен и безупречен, отточен как острейший клинок, без какого-либо лишнего слова, с точными ссылками на статьи действующего имперского уложения о досмотре караванов, каждая приводимая цифра статей была подогнана так, будто автор держал уложение прямо перед самим собой, когда составлял этот документ. Мысленно Ерден улыбнулся, конечно же, и почувствовал что-то похожее на холодное уважение к тому, с кем теперь имел дело — это была не какая-то резкая эмоциональная реакция обиженного нанимателя, а тщательно подготовленный точный юридический документ, составленный явно человеком, знающим действующие законы империи не хуже, а возможно, и лучше самого Ердена и любого другого на Дымчатом Перевале. На миг ему даже подумалось, что этот лист бумаги от Данияра в личной потасовке мог бы быть даже опаснее клинка, какой при себе он мог бы держать будучи фальшивым охранником, ведь сталь можно остановить другой сталью, а против точной буквы закона даже у заставы может не найтись в ответ ничего, чтобы противопоставить.

— Копия встречного протеста пусть остаётся у вас для приобщения к общему делу в рамках рассматриваемого вопроса, — подытожил Данияр, и в том, как он ровно и спокойно произнёс эту фразу, не было ни капли скрытого злорадства или торжества — только лишь методичная констатация от человека, привыкшего полностью закрывать один пункт из заранее запланированного списка перед тем, как перейти к следующему. — Оригинал будет незамедлительно направлен мной в имперскую торговую палату. Если у вас будут дополнительные вопросы по существу претензий — я остаюсь при караване до разрешения ситуации.

— Благодарю за официальность подачи, — сказал Ерден ровно, пряча документ в свою папку рядом с собственным протоколом. — Я рассмотрю претензии должным образом, как того требует порядок.

Данияр коротко склонил голову — не с почтением, а с той же профессиональной вежливостью, с какой встречаются равные стороны спора — и отступил обратно к телеге, туда, где его дожидались остальные четверо, всё такие же молчаливые и незаметные, как и прежде.

Ерден дал знак Айрил приостановить процедуру до дальнейших распоряжений и, коротко переглянувшись с Батыром, направился обратно в кабинет — на этот раз в компании Джарггала и самой Айрил, унося с собой оба документа: протокол отчёта, так и не вручённый официально Факиру, и встречный протест от Данияра, уже готовый лечь на стол имперской палаты.

…

— Юридический представитель у охраны, — удивлённо пробормотал Джарггал, едва за ними закрылась дверь кабинета Ердена. — Такого я не ожидал даже от Ксеррата.

— Я тоже, — признался Ерден, раскладывая оба документа рядом на столе — точно так же, как несколько ночей подряд смотрел на записи Джарггала, тетрадь Нурлана или найденные Сербеком архивные записи. — Обычная охрана хоть и ценного груза не возит с собой поверенных с грамотой имперской палаты. Это заранее предусмотренная мера — они готовились к тому, что кто-то на маршруте усомнится в документах, задолго до того, как мы сами что-то заподозрили.

Айрил уже читала встречный протест внимательно, водя пальцем по строчкам, как делала всегда, когда искала не общий смысл, а конкретную зацепку.

— Формулировки здесь сильные, не придерёшься, — сказала она наконец. — Особенно про отсутствие письменного обоснования на каждый день карантина сверх обычного срока. Это правда наше упущение, комендант: мы продлевали карантин устно, день за днём, не оформляя это отдельными распоряжениями.

Ерден нахмурился — это была деталь, о которой он даже и не подумал, увлечённый расследованием по существу, а не обеспечением процедурной стороны дела.

— И насколько это серьёзно, Айрил? Как думаешь?

— Формально