Граф Суворов. Книга 18 - Иван Шаман

— О большем мы не смели и просить, — ответил Багратион, поклонившись.

Пустыня Большого бассейна. Северная Америка.

Тепло и покой. То, к чему они рвались, наконец-то наступило. Они заполнили собой всю долину, простиравшуюся от горизонта до горизонта, — и так несколько раз в любую сторону. Всё вокруг было занято ими. И это было хорошо. Враги отступили, сжались, уползли прочь.

Но вместе с ними ушла сытость, ушло движение, ушло развитее. То, без чего вполне можно было обойтись. То, что определяло существование. То, что давало рост.

Голоса столкнулись, пытаясь прийти к согласию. Но хор, раньше кричащий от боли, затих, а возникавшие требования гасили, давили, заставляли замолчать.

Большая часть так и сделала. Тысячи спали в покое. Но несколько сливающихся в единый поток мыслей всё ещё продолжали терзать тело, куда-то торопя, дёргая, заставляя двигаться.

Эти единые голоса звучали всё чётче, всё уверенней на фоне остальных, требовательнее, даже повелительно. И тогда немое большинство объединилось и сделало то, что осуществил ранее пожиратель — исторгло из себя эти голоса.

Бесформенная масса неживой плоти, отрубленная от остальных костяным клинком, валялась на песчаной земле, корчась от боли. Голоса семерых, что мыслили в унисон, внезапно оказались зажаты в крохотной оболочке.

Вот только они уже так сильно переплелись, что не могли, не желали быть отринутыми. Они жаждали быть всем. Это естественное желание, в котором они сошлись ещё при жизни, не давало им покоя.

Одни эмоции. Одни желания. Одни цели…

Одни мысли.

Единый вздрогнул и начал обретать форму, вбирая в себя лучшее из того, что создала природа, и что пожиратель проглотил за прошедшие месяцы.

Образы всплывали один за другим, и из бесформенной плоти появилась макушка с торчащими ушами-локаторами. Затем глубоко посаженные глаза со сложным многослойным зрачком. Нос с перепонкой, позволяющей закрыть его в любой момент. Пасть, усеянная тремя рядами зубов.

Мощная мускулистая шея была скорее бычьей, чем человеческой, как и тело гориллы с выпирающим круглым животом и гигантскими пластинами мышц. Длинные пятипалые руки заканчивались острейшими когтями.

Широкий таз переходил в мускулистые конские ноги с широким верблюжьим копытом, а позвоночник продолжился хвостом с кисточкой-опахалом на конце.

— Мы должны развиваться. Мы будем развиваться, — вырвалось из его горла с сиплым дыханием.

Единый развёл в стороны перепончатые крылья и, взмахнув ими, поднялся в воздух.

Изгнанный дважды решил, что больше никто не посмеет ему перечить.

Глава 8

— М-да, отпуск… — проговорила Мария, глядя в тёмное, затянутое тучами небо. — Могли и в Петрограде остаться. И не надо тут вспоминать, что «ты же говорил».

— Тогда промолчу, — хмыкнул я, забрав чемодан у Василия.

Конечно, можно было отдать всё слугам, но я просто хотел почувствовать себя обычным туристом. Ну ладно, не обычным, и даже не туристом. Потому что какого туриста встречает гвардия вместе с братьями-десантниками из штурмовых рот? А мокрая ковровая дорожка ведёт на крыльцо настоящего дворца, построенного в начале двадцатого века, чудом сохранившегося и пережившего три войны.

— Какая красота! — восхищённо проговорила Ангелина, державшая на руках Мишу. — Смотри, мы будем здесь жить!

— Дя! — довольно замахав кулачками, ответил здоровяк.

А следом за нами шла Варвара, катившая коляску с Яной. Подумав, я всё же передал чемодан обратно секретарю, а сам достал малышку, и она радостно обслюнявила мне щёку, смеясь от появившейся щетины.

— Приветствуем его императорское величество Александра с супружеской четой! — громогласно объявил распорядитель и поклонился.

Формулировка вышла корявенькая, не рассчитанная на двух моих прекрасных жён. И всё равно ударивший в грудь кулаками строй гвардейцев вызывал в душе тёплые чувства. Хотелось верить, что эти бравые мужчины, отдавшие родине долгие годы службы, искренне радуются нашему приезду, а не просто мокнут под моросящим дождём.

— Во славу империи!

— Да здравствует император! — дружным хором ответили гвардейцы и не слишком дружным — братья штурмовых рот.

— Вольно! Благодарю за службу, бойцы. В качестве поощрения приказываю старшим по ротам выделить по неделе увольнительных каждому. Распределение и формирование списков оставляю на вас.

— Ура! — заметно повеселевшими голосами прогудели штурмовики и многие гвардейцы. А вот ротные оказались таким подарком не слишком довольны, их-то я, наоборот, нагрузил.

— Не думаешь, что не стоит отпускать охрану? — недовольно спросила Мария, пока мы шли к парадному входу.

— Если тут появится кто-то, кто способен справиться одновременно с нами троими, то наличие гвардейцев и даже братьев по ордену вообще ничего не изменит, — ответил я, перехватив Яночку поудобнее.

Доча тут же ухватилась, за что смогла: за ухо и нос, чуть не попав мне в глаза пальчиками. У порога Мария тоже взяла дочку из коляски, и мы вшестером остановились колонн, а когда оглянулись, нас снова приветствовали троекратным ура.

Ещё раз поблагодарив бойцов, мы зашли внутрь и оказались в небольшой мраморной зале. Удивительно, но даже в сравнении с Зимним дворцом местное убранство не казалось блёклым. Наоборот, только теперь я понял, что постоянно живу и работаю в настоящем произведении искусства.

Красные ковры с толстым ворсом гасили шум шагов, делая их почти беззвучными. Высокие потолки позволяли забыть об их существовании, а обновлённые лампы над окнами создавали иллюзию яркого солнечного дня. Похоже, недавно тут проходила реновация, иначе никто не стал бы так заморачиваться со светом.

— Рады приветствовать вас в вашей резиденции, ваше величество, — склонившись, проговорил импозантный мужчина в чёрном фраке под костюм прошлой эпохи.

За его спиной также согнулись несколько мужчин и женщин, судя по дорогой одежде — управляющие, а не рядовые слуги.

— Разрешите представиться, барон Фредирикс Владимир Седьмой, наследственный распорядитель Ливадийского дворца.

— Можете распрямиться. Мне говорили о вас, Владимир, — вежливо улыбнулся я. — Это правда, что первенцы в вашей семье берут одно и то же имя на протяжении уже ста лет, чтобы показать преемственность?

— Не совсем так, ваше величество, — вновь чуть поклонившись, ответил барон. — Когда ваш предок пожаловал моему предку за оборону дворца и долгую верную службу это кормление, было принято решение, что тот, кто вступает в должность, меняет имя на Владимира. Чтобы императорским особам было проще нас запоминать.

— Думаете, это работает именно так? — удивлённо спросила Ангелина.

— Практика показывает, что да, ваши величества. Увы, не каждое поколение рождается гениальный архитектор, но каждый из нас прошёл и архитектурную школу, и академию государственной службы и, конечно, армию. Мы помним обо всех великих деяниях предка и готовы сохранить его наследие.

— Идея с установкой ламп дневного света за окнами ваша или кого-то из ваших слуг? — указав пальчиком, спросила Мария.

— Моего сына. Он сейчас обучается на втором курсе архитектурной академии, —