Двуликие (трилогия) - Анна Шнайдер

— Два, — фыркнул Дамир, и полуэльфийка улыбнулась.

— Да хоть три. Он вёл себя корректно, не за что бить по лицу. А знаете… — Она вдруг закусила губу и выпрямилась, сверкнув взглядом — совсем как раньше. — У меня идея. Действительно, нам нужно поговорить с Эмирин. Я хочу предложить ей поменять объект ухаживания.

— В смысле? — хором спросили Дамир и Дин, и Шайна спокойно пояснила:

— Пусть он ухаживает за мной. Не за Дин.

Рональдин недоуменно подняла брови.

— Но…

— Мир не будет ревновать, — продолжила Шайна. — Это безопаснее, чем продолжать в том же духе.

— Но что потом? — мрачно спросил наследник. — Сейчас понятно, а потом?

— Влюблённые порой расстаются, что тут такого? Расстаются, влюбляются в кого-то ещё. Это нормально.

Дамир и Дин переглянулись. Шайна права — так безопаснее, но им обоим не хотелось вмешивать её, особенно учитывая произошедшее недавно.

— Пятнадцать минут до пары, — вдруг произнесла Шайна громко, вскакивая с кровати. — Успеем сбегать к Эмирин и поинтересоваться, что она думает об этой рокировке.

— Если мама здесь, — возразила Дин, — её может и не быть. В последнее время она часто торчит во дворце, она же теперь регент.

Шайна слегка побледнела, услышав слово «дворец», и сжала кулаки.

— Давайте хотя бы попробуем, вдруг она тут?

Ректор действительно оказалась на месте, и Дин изрядно удивилась, когда мама не утвердила план Шайны сразу, а сказала, что подумает и скажет вечером или утром следующего дня.

Она делала так всегда, когда ей нужно было с кем-то посоветоваться. Но с кем советоваться сейчас? С Аравейном или полковником Корзо? Странно…

Шайна Тарс

Предлагая Дамиру и Дин план по смене объекта для ухаживания поддельного наследника, я полагала, что Эмирин ухватится за эту идею, как утопающий за соломинку. Я не понимала, о чём тут можно думать, если польза очевидна? Ещё пара дней — и все однокурсники поймут, что Мирра Дарлейн влюблена в Рональдин Арро. Студенты, разумеется, вряд ли сообразят, в чём тут дело, а тот, от кого Дамира скрывают? Наверняка может. А если Оливер будет ухаживать за мной, причины для ревности исчезнут и риск разоблачения вновь станет минимальным. О чём тут думать?

Так и не придя к какому-либо выводу, сразу после ужина я сбежала от Коула и отправилась в комнаты отца, точнее, теперь это были наши общие комнаты. Магистр Керт ещё утром прислал записку, что придёт туда после вечерней трапезы и попросил не задерживаться в столовой. Я не задержалась ни там, ни в коридоре, где Коул попытался меня остановить, чтобы о чём-то «серьёзно поговорить».

— Давай завтра, — махнула я на него рукой, — а то сейчас у меня занятия.

— Какие? — не понял эльф.

— Подготовка к снятию блокирующих браслетов.

— А! — Коул едва не подпрыгнул и тут же отошёл в сторону. — Тогда иди!

Вот всегда бы так.

Я успела минут пять пообщаться с отцом, рассказав ему, как прошёл день, и тут в дверь постучали. Сердце сразу забилось сильнее, и мне почудилось, что оно сделало в груди настоящее сальто, перекувырнувшись через соседние внутренние органы, а затем вернувшись на место.

— Опять на крышу меня потащит… — пробормотала я, делая неуверенный шаг к двери, и услышала тихий смешок Дрейка.

— Крыша — это щадящий вариант, Шани. Эмирин, когда учила Триш ставить щиты, таскала её в клетки с разными дикими зверями. И в случае, если щит плохо срабатывал, они клацали зубами прямо у Триш перед носом.

— Кошма-а-ар, — ужаснулась я, испытывая невольную благодарность к Керту. Да, действительно, крыша — меньшее из зол. Если бы магистр потащил меня в клетки к хищникам, я бы описалась со страху. — Надо постараться и не злить его сегодня, а то вдруг передумает и решит, что звери более эффективны…

— Отличный стимул, колючка, — рассмеялся отец, и я распахнула двери. Сглотнула, столкнувшись с горячим взглядом Керта, и, кашлянув, негромко произнесла: — Добрый вечер.

— Добрый, Шайна, Дрейк, — магистр кивнул мне и отцу. — Я заберу её на час, не дольше. Пойдём, Шайна.

— Удачи, — раздался позади тихий голос отца, а я шагнула вперёд, уже привычно цепляясь за локоть Керта.

Да, меня вновь ждала крыша. Точнее, сначала комната в гостинице, а потом — та же самая крыша, что и в прошлый раз. Но сегодня магистр отказался помогать мне, заявив:

— Давай-ка сама. Вылезай в окно и иди. Я за тобой.

Я нервно переступила с ноги на ногу, сглотнула неприятно вязкую слюну — эх, водички бы выпить, в горле совсем сухо, — и поинтересовалась:

— А упасть с крыши я не смогу, там щиты стоят, да?

— Можешь проверить, — развёл руками Керт и провокационно, широко улыбнулся. Я несколько секунд таращилась на эту улыбку, не понимая, какого кхаррта она напоминает мне улыбку моего Норда, если этот человек на него даже не похож?! А потом, опомнившись, вновь повернулась к окну.

На улице давно стемнело, и крыша гостиницы освещалась очень скудно, только уличными фонарями — их свет долетал сюда, но в малом количестве, — и луной. С бархатного неба мне подмигивали маленькие звёзды, словно подбадривали, а заодно забавлялись — им-то никакая высота не страшна.

Так, ладно, Шайна. Помни — лучше уж крыша, чем дикие звери. Она, по крайней мере, не носится вокруг тебя, не рычит и не пытается сожрать. Тебе нужно просто погулять по ней туда-сюда, и всё. Не самое сложное дело на свете, правда?

И я решительно перешагнула через подоконник.

Собственно, на этом моя решительность закончилась. Оказавшись «за бортом», несмотря на то, что здесь было совсем не холодно из-за поставленной магистром защиты, я задрожала и сжала кулаки, пытаясь не завопить от страха. Ну боюсь я высоты, боюсь! Одно дело — стоять на балконе, где от полёта тебя отделяют перила, и совсем другое — вот так, на покатой крыше…

— Шани, чего именно ты боишься? — раздался возле моего уха спокойный голос Керта. — Проговори это вслух.

— Высоты, — выдавила из себя, на мгновение зажмурившись.

— Высота — абстрактное понятие. Что она может тебе сделать? Когда кто-то боится огня, он не хочет обжечься. Ты боишься высоты, значит, ты не хочешь… чего? Скажи мне.

— Разбиться. Наверное.

— Но я ведь сказал тебе, что ты не разобьёшься. Так чего ты боишься?

Я молчала. Понимала, к чему он клонит — у страха не было причины. Но я давно поняла: чтобы бояться, причина вовсе и не нужна.

— Это просто неприятно. Когда земля не рядом с твоими ногами, а далеко, у меня кружится голова и начинает сводить живот.