Двуликие (трилогия) - Анна Шнайдер

со следующего вторника читать нам будет уже магистр Лан. Ректор представила его в конце занятий. Это был рыжеволосый мужчина, высокий и ширококостный, с крупным мясистым носом и водянисто-голубыми глазами. Не красавец, скажем прямо, но все без исключения артефакторы, в том числе Дин, глядели на него как на воплощение девичьих грёз. Магистру такое внимание оказалось до лампочки, он только кивнул, обведя нас равнодушным взглядом, и мне почудилось, что этот взгляд на мгновение задержался на мне. Я моргнула, сфокусировалась — но преподаватель уже отвернулся.

Была и ещё одна новость, которая отчего-то оказалась неожиданной для всех, даже для меня. Никто и не мыслил, что принц Дамир тоже должен обладать личным куратором, раз учится в академии, и все изрядно удивились, когда Эмирин объявила, что станет им сама. Взбудораженный народ зашептался, косясь на довольного наследника, — каждый из нас прекрасно помнил, что ректор уже давно не брала студентов на кураторство. Я-то понимала, чем вызвано её желание курировать поддельного Дамира, но остальным было непонятно, отчего Эмирин решила взять не артефактора, а боевика. Да, он принц, ну и что? «Нечестно!» — читалось в глазах у многих, однако слово ректора закон и вслух высказывать недовольство так никто и не решился.

После завершения лекции народ медленно поплёлся к выходу из аудитории — Эмирин кивала каждому, кто проходил мимо кафедры — и я в том числе. И я не поняла, как так получилось, но одна нога у меня неожиданно поехала вперёд, корпус, наоборот, устремился назад, и я бы обязательно грохнулась, если бы меня не подхватили чьи-то крепкие и проворные руки.

— Осторожнее, Шани, — громко сказал знакомый голос, и я непроизвольно покрылась мурашками с головы до ног, поняв, что поймал меня поддельный Дамир. Повернул к себе лицом, улыбнулся ласково, заправил за ухо выбившуюся из косы прядь — и замер, внимательно глядя в глаза.

Клянусь, если бы я не знала, что это всего лишь спектакль, — поверила бы, так проникновенно он смотрел. И в этом было что-то жуткое, учитывая внешность Дамира, на лице которого подобное выражение по отношению ко мне не могло появиться никогда в жизни.

Наконец Оливер, глубоко вздохнув, отпустил меня, перед этим коснувшись щеки кончиками пальцев, и ушёл, а я осталась стоять посреди прохода в полнейшей растерянности. Вокруг поначалу царила удивлённая тишина, но потом постепенно начала заполняться изумлённым гулом, а затем Дин и настоящий Дамир подхватили меня под локти и практически вынесли наружу, прочь из аудитории.

— Ой, не нравится мне всё это, — пробормотал друг еле слышно, глядя вслед Оливеру, который спешил скрыться с глаз и находился уже в конце коридора. — Ой не нравится…

— Мне тоже, — буркнул позади как из-под земли выросший Коул. — Чего это он?

— Да ладно, — игриво фыркнула Дин, но по выражению её глаз я поняла, что ей тоже не по себе. — Неужели ты думал, что Шайна может нравиться только тебе? Она вообще-то симпатичная!

— Ничего я не думал, просто…

— Всё, — перебила я их перепалку, — хватит. Меня не интересует наследник, впрочем, как и ты, Коул. Пойду я к себе, пожалуй.

— Так ещё ужин, — возмутился эльф, но я поморщилась и махнула рукой.

— С отцом поужинаю.

Во время ужина я невольно задумалась, что буду говорить Дрейку, когда намерения поддельного Дамира станут более очевидными. Сказать правду невозможно, он не должен знать, что это не наследник, но и откровенно лгать тоже не хотелось. Ох, не знаю, не знаю… Придётся как-то изворачиваться. Надеюсь, он не обидится на меня, когда всё выяснится.

Ещё меня смущала сама личность Оливера. Точнее, её полное непонимание. То он был Эваном, теперь играет роль Дамира. И то и другое делает весьма успешно. Но какой он на самом деле? Относиться к Оливеру как к Дамиру я не могла по понятным причинам, но, как к нему относиться, я пока не определилась. Что у него на уме, когда он сидит с нами за столом, завтракает, обедает или ужинает? Я не имела понятия. Оливер не вызывал во мне тревоги или раздражения, интуиция молчала, поэтому я могла сделать вывод, что он на нашей стороне. Но вот что ещё… и какой он, когда не притворяется?

— О чём задумалась, колючка? — спросил отец, улыбнувшись, и откинулся на спинку стула. Он выглядел довольным, и я понимала почему — из-за моих вчерашних успехов с магистром Кертом.

Я вздохнула — и решила подготовить почву на будущее.

— Пап, а как ты отнесёшься к тому, если я начну с кем-нибудь встречаться?

Его улыбка стала обескураженной.

— Хм… ты про Коула?

— Необязательно. Просто с кем-нибудь. Вот, например, Дамир… Мне сегодня показалось, что я ему нравлюсь.

Я даже почти не соврала. «Нравлюсь» — это ведь не влюблён, правильно? А настоящему Дамиру я и правда нравлюсь.

— Шани, — Дрейк наклонился, взял меня за руку и сжал ладонь, — мне абсолютно всё равно, кого ты выберешь, если в итоге будешь счастлива. Главное — не наломай дров. Не знаю, как ты, а я ещё одной твоей инициации точно не выдержу.

— Не волнуйся, пап, — я сжала его пальцы в ответ, — обещаю, что не наломаю.

— Боюсь, когда речь идёт о чувствах, обещать что-либо бесполезно.

— Но я хотя бы постараюсь, пап…

Перед сном я долго сидела на кровати и таращилась в потолок. Хотелось немедленно встать и направиться в императорскую библиотеку, но я знала, что не должна этого делать. Раз уж мне всё равно периодически нужно будет приходить туда, то стоит хотя бы делать это реже. Слишком невыносимо там находиться… но при этом тянет безумно, как магнитом. Я привыкла проводить вечера с Нордом, и без него они стали невозможно пустыми. Впрочем, как и остальная моя жизнь.

Я медленно встала и подошла к письменному столу. Выдвинула верхний ящик, достав оттуда небольшой серый камушек, который однажды на прогулке вытащил из ручья Коул, а затем показал мне, как в него можно записывать воспоминания. Я записала тогда одно воспоминание, отложила и не трогала больше. Даже не думала, что когда-нибудь пригодится…

Сжала в кулаке, шёпотом произнесла необходимую формулу, опасаясь, что из-за потери дара ничего не получится, — но получилось. И теперь прямо передо мной медленно материализовывалась знакомая и любимая фигура…

Я плюхнулась на пол, едва не выпустив из ладони камень, неотрывно глядя на Норда. Всего лишь воспоминание… Самое лучшее, но и самое больное.

Я беззвучно расплакалась, растирая по лицу горячие слёзы, а Норд серьёзно сказал, смотря на меня со всей бесстрастностью не живого