Синий Звон - Роман Суворов

Понурая пегая лошадь, напрасно надеявшаяся переждать непогоду в тёплом стойле, недовольно фыркнула, взоржала, но всё же потащила повозку в сторону парка по уже мокрому гравию.

Дождь припустил сильнее. Порывы ветра со стороны реки тревожно зашевелили раскинувшиеся над дорожкой ветви старых кряжистых дубов. Холодные струи, срывавшиеся с суков и листвы лесных великанов ударили о высокую траву и начали собираться в многочисленные лужи, по которым мерно зачавкали копыта лошади, запряжённой в погромыхивающую пролётку.

Вот наконец повозка выкатилась из-под сени парка, повернула в сторону от широкой улицы, ведущей к центру Н-ска, и, попетляв среди мокрых, частью покосившихся заборов, выехала на пустырь, посреди которого возвышалось нескладное подворье уездной клиники, привольно раскинувшееся на самой окраине города разномастными зданиями, зданьицами, домиками, флигелями, пристройками, переходами и сараями.

Ненастье разыгралось не на шутку. Ливень, принёсшийся с той стороны реки, низвергался уже сплошным потоком, выбивал из луж крупные пузыри, звонко стучал по жестяным больничным крышам, гулким водоворотом шумел в водосточных трубах, бился в окна и заливал стены хлёсткими плетьми, изгибавшимися под напором злых ударов ветра.

Внезапно всё кругом озарилось яркой белой вспышкой молнии, и тут же сухо протрещал оглушительный раскат грома. В воздухе разлился запах электричества. Лошадь с испугу попятилась, огласив окрестности встревоженным ржанием.

– Правь скорей к самому входу! – повысил голос ротмистр, стараясь перекричать непогоду. – Не дело это – в грозу на открытом месте стоять.

Егоров щёлкнул вожжами. Коляска покатилась в сторону широкого крыльца главного здания лечебницы и остановилась. Рыжков тут же резво сиганул из-под спасительного брезента, насквозь промочил ноги, уйдя по щиколотку в ледяную воду глубокой, разлившейся перед ступенями лужи. Коротко выругавшись, двумя прыжками вспрыгнул он под узкий навес перед входом. Адъютант, замешкавшийся для того, чтобы стреножить лошадь, присоединился к начальнику буквально через несколько секунд.

* * *

Жандармы вошли в тёмный пустой холл, и глухо хлопнувшие подпружиненные двери оградили их от звучного буйства разыгравшейся стихии. Не увидев вахтёра, обычно дежурившего за стойкой у основания широкой лестницы, Рыжков нахмурился. Оставляя мокрые следы, скоро взбежал на второй этаж и остановился, прислушиваясь к невнятному шороху, раздающемуся из-за ближайшей закрытой двери.

– Поручик, Вы что-то слышите? – негромко бросил Антон Владимирович догнавшему его подчинённому.

– Скребётся, что ли, кто-то? – неуверенно ответил Егоров.

– Нет, не похоже, – как будто даже принюхиваясь, ответил ротмистр.

Шорох нарастал, но тут через далёкое торцевое окно полутьму длинного коридора второго этажа озарил взблеск молнии. Снаружи мощно громыхнуло, да так, что синхронно звякнули стёкла во всех рамах, и тут же ветер, растворивший незапертую какой-то раззявой форточку, ворвался внутрь и, превратившись в сквозняк, начал похлопывать незапертыми дверьми.

Шорох умолк.

Еще пару мгновений Рыжков прислушивался. Потом раскинул руки, как бы очертив ими вокруг себя окружность, одновременно набирая в лёгкие побольше воздуха, прошептал что-то очень тихое. Вместе с последним словом заклинания вокруг кудесника замкнулась изумрудная аура потрескивающего небольшими искрами чародейского щита.

– Подстраховывай меня! – всё так же тихо приказал Рыжков.

Егоров, как будто что-то про себя перебирая, попытался сосредоточиться и на миг задумался, после чего со второго раза (первый закончился невнятным хлопком) очертил в воздухе нервно подрагивающим пальцем хитрую загогулину, которая уплотнилась и с треском превратилась в небольшой искрящийся шарик. Поручик подставил руку, и подготовленные им чары устроились на ладони, сердито потрескивая и переливаясь всеми оттенками зелёного.

– Готов, – чуть неуверенно пробормотал Егоров, будто сомневаясь в сотворённых чарах.

Ротмистр начал очень медленно, на полусогнутых шагать в сторону подозрительной двери, стараясь не заступать за чародейский щит, плавно и с некоторым запозданием повторявший все его движения. Наконец, приблизившись на расстояние вытянутой руки, Антон Владимирович осторожно коснулся тускло блестящей никелированной ручки.

Из-за двери не доносилось ни звука. Кудесник плавно потянул на себя скобу и замер, пытаясь найти в пустом помещении источник насторожившего его шороха: был слышен лишь отзвук бьющего в стёкла ливня. Пахнущая спиртом небольшая процедурная, стены которой до высоты человеческого роста покрывала белая кафельная плитка, выглядела максимально скромно: накрытая оранжевой клеёнкой кушетка, небольшой металлический столик да приютившийся в углу запирающийся стеклянный шкаф-витрина, с аккуратно разложенными на прозрачных полках стерильными инструментами, шприцами в кюветах и множеством склянок с препаратами.

– Вроде никого! – прошептал Егоров, осторожно подошедший к распахнутой двери вслед за начальником.

– И ничего, – подтвердил ротмистр.

Тут внезапно ветру как будто надоело гулять по лечебнице, и он покинул коридор, с силой шваркнув форточкой об раму, да так, что облупившаяся краска чуть не осыпалась на подоконник. Громыхавший о крышу ливень стал глуше. Тишина вновь повисла в больничном коридоре, и в ней теперь уже из-за другой двери послышался шорох.

Рыжков, мгновенно сориентировавшись и не теряя ни секунды, начал перемещаться в сторону новой цели. Адъютант стал на цыпочках красться ему вслед, сосредоточившись на удерживаемых в ладони чарах.

Шорох нарастал. Вот он уже послышался из-под второй двери. Третьей. Четвёртой. Пока наконец не начало казаться, что во всех помещениях больницы завелись трудолюбивые муравьи, перетаскивающие с места на место обрывки сухих прошлогодних листьев.

Малость оторопевшие жандармы ненадолго замерли, раздумывая, не стоит ли отступить? Но ротмистр, уже взявшийся за очередную ручку, решился и широко распахнул дверь следующего кабинета.

Весь пол пустой палаты, словно ковром, был усеян кишащей серой массой, приглядевшись к которой Антон Владимирович с удивлением обнаружил, что она состоит из прорвы мелких домовиков, сердито кружащихся то ли в каком-то хаотичном танце, то ли деловитом броуновском движении. Словно почуяв устремлённые на них непонимающие взгляды жандармов, мелкие порождения потусторонней силы как по команде остановились, и сотни пар глазок, похожих на тусклые зеленоватые бусинки, вперились в непрошеных посетителей.

– Егоров, выжги эту гадость! – брезгливо сморщился Антон Владимирович. – Хотя погоди! – тут же передумав, остановил он поручика, готового кинуть в нечисть искрящийся комок заготовленных чар.

Рыжков наклонился, протянул руку, пытаясь выхватить из вновь пришедшей в движение кучи какого-нибудь юркого гадёныша, и раза с третьего смог ухватить за пыльную шёрстку глухо заверещавший комок. Кудесник несколько раз встряхнул отчаянно извивающуюся добычу. Встряска не помогла и он перехватил пытавшегося цапнуть мелкого паршивца за задние лапки и на вытянутой руке поднял его на уровень глаз.

– Ну и что тут у нас? – задумчиво проговорил ротмистр и непроизвольно поднёс невезучий улов ближе к лицу. – Обычный домовик. Без особенностей.

Нечисть, до того