Синий Звон - Роман Суворов

– Вполне вероятно, что он посчитал это самым незаметным местом в лечебнице, – ответил ему Рыжков и сразу же выдал следующее предположение: – Знаешь, мне кажется, он выполняет какой-то сложный ритуал с жертвоприношениями.

– И в качестве жертв ему нужны одарённые? – подхватил мысль поручик.

– А ведь в предыдущих случаях колдун принёс в жертву довольно сильных одарённых: Старуху Мельничиху, ведьмовскую наставницу; машиниста экспресса, а на пассажирских линиях работают только очень опытные кудесники… – Тут глаза ротмистра начали расширяться от догадки.

– Нина! – воскликнул Антон Владимирович и сломя голову бросился обратно через весь подвал.

* * *

В несколько прыжков ротмистр достиг поворота, спотыкаясь и поскальзываясь, рванул к лестнице, даже не слыша, что вслед за ним несётся Егоров. Взбежал по ступеням и чуть не снёс ведущую в холл дверку. Пнул попавшийся ему под ноги пустующий вахтёрский табурет, да так, что ни в чём не повинная мебель с сухим треском раскололась, ударившись о стену, и бросился снова вверх, на второй этаж, перепрыгивая через четыре ступени и что есть силы громыхая коваными сапогами.

На звук начали распахиваться двери, из-за которых высовывались врачи, медсестры и пациенты.

Но не добежав до кабинета жены, Рыжков резко остановился. Опершись на колени он тяжко перевел дыхание, не отрывая глаз от Нины, узнав её в одной из выскочивших медичек.

– Что произошло? – с тревогой воскликнула целительница, переводя взгляд с мужа на Егорова, догнавшего своего начальника и принявшего точно такую же позу в попытке отдышаться.

Ротмистр только и успел открыть рот, чтобы ответить ей, как вдруг снизу раздался быстрый топот.

– Нина Вячеславовна! Нина Вячеславовна! – звал снизу женский голос, в котором слышались визгливые истеричные нотки.

Вскоре на лестнице показалась бледная и запыхавшаяся старшая медсестра – одетая в бесформенный белый халат полная женщина неопределимого возраста, с выбившимися из-под косынки прядями прихотливой причёски. Она облегченно выдохнула, увидев Нину и жандармов, всплеснула руками и воскликнула:

– Как хорошо, что Ваш муж здесь! Скорее пройдёмте за мной!

– Что произошло, Анфиса Тихоновна? – мягко спросила Нина.

– Давайте на месте всё расскажу и покажу, – ответила мгновенно успокоившаяся старшая, увидев своих подчинённых, казалось бы превратившихся в уши от любопытства. – А у вас, девушки, как я вижу, кончились все дела? – строго и очень чопорно вопросила она, повернувшись к юным медсестричкам, которых сразу же как ветром сдуло.

Нина Вячеславовна и Антон Владимирович, с чуть отставшим от них адъютантом, спустились вслед за молча шествующей Анфисой Тихоновной. Пройдя по широкому коридору второго этажа и свернув в длинную остеклённую галерею, четверка покинула главное здание лечебницы.

– Мы идём к моргу, – негромко прокомментировала целительница.

– Любопытно, – обернулся ротмистр к Егорову и по выражению его лица понял, что тот услышал и, что самое главное, тоже сопоставил.

– Скажи, дорогая, а в морг, случайно, никак нельзя попасть из подвала, в котором мы только что побывали? – нейтральным тоном осведомился Рыжков.

– Конечно, можно, – не задумываясь ответила Нина, – все подвалы больничного подворья сообщаются ходами. По ним санитарки таскают бельё, развозят еду. Медсёстры получают лекарства. Представь, что бы мы делали зимой, если бы пришлось каждый раз одеваться для того, чтобы попасть из одного корпуса в другой?

Жандармы вновь понимающе переглянулись.

Наконец старшая медсестра открыла тяжёлую, утеплённую с обеих сторон скрипучую дверь и, подождав, пока гости зайдут, плотно её притворила. В небольшом полутёмном холле покойницкой царствовал холод, гулкая траурная пустота и характерная смесь запахов: формалина, карболки, затхлой сырости и едва уловимая, но при этом отчего-то доминирующая нотка разложения.

Нина Вячеславовна смилостивилась над непроизвольно задержавшими дыхание жандармами, непривычными к ароматам скорбного преддверия царства Танатоса. Целительница закрыла глаза и, сложив ладони в жесте мольбы, шепнула какое-то короткое слово, отчего пришёл в движение как будто бы загустевший воздух, тут и там начали сами по себе вспыхивать крошечные изумрудные искорки, впрочем быстро прогоревшие, но при этом напрочь выжегшие все запахи.

– Спасибо! – с явным облегчением шепнул Рыжков жене, а старавшийся всё это время не дышать Егоров с наслаждением наполнил лёгкие не пахнувшим ничем воздухом.

– Виктор Михайлович! – позвала кого-то Анфиса Тихоновна. – Мы пришли! С жандармами!

– Да иду я, иду! – Откуда-то снизу послышался надтреснутый голос, и вскоре появился его обладатель. Старик прозектор, худой, с всклокоченной серой шевелюрой, неаккуратно побритый дней пять назад шаркал по незаметной винтовой лестнице, спрятанной в углу холла. Он был облачён в клеёнчатый фартук и такие же нарукавники. А в его тощей, чуть дрожащей руке позвякивал невынутой ложкой наполовину пустой стакан в подстаканнике.

– Ниночка, – улыбнулся прозектор, и стало заметно, что во рту у него не хватает большинства зубов. – Я что тебя звал-то… Вот какая тут незадача приключилась… – начал он, но, переведя взгляд на жандармов, сбился с мысли: – Это, что ли, твой супруг? Больно молод. – Старик указал на Егорова узловатым пальцем, заканчивающимся жёлтым от постоянного контакта с формалином ногтем.

– Ну что вы, Виктор Михайлович, мой вон тот, – засмеялась Нина, а адъютант аж подавился.

– А-а-а, простите старика, Ваше Благородие, – повернулся к Рыжкову прозектор, – в полутьме да сослепу поди разбери, кто есть кто.

Ротмистр кивнул старику, как бы извиняя того.

– Так о чём я? – Виктор Михайлович с шумом хлебнул остывающего чаю и, собравшись с мыслями, предложил: – Пойдёмте уж сразу на ледник.

Не дожидаясь реакции гостей, прозектор пошаркал в сторону небольшого возвышения у противоположной от двери стены и все последовали за ним. Когда они оказались на возвышении, старый анатом сухо щёлкнул пальцами обеих рук, и ротмистр вдруг почувствовал, что платформа, оказавшаяся чародейским лифтом, доставлявшим каталки с телами в подвал, начала плавно и беззвучно опускаться.

– А он кудесник? – шёпотом спросил жену Рыжков.

– Да. И ещё какой! – ответила целительница. – Ты посмотри, ему давно уж за сотню перевалило. А как держится. Во всяком случае, сколько себя тут помню, а он ни капли не изменился.

– Даже не знаю, завидовать ли ему? – недоумённо шепнул в ответ ротмистр, явно имея в виду довольно плачевное состояние старика.

– Почему бы и не позавидовать, молодой человек, – не оборачиваясь, хмыкнул старый анатом, – хотя бы вот неплохому слуху.

Нина сделала большие