Синий Звон - Роман Суворов

бившаяся в цепком захвате жандарма, по всей видимости, решила, что тот хочет её проглотить, а потому в отчаянии повисла и прикрыла бусинки глазок полупрозрачными перепонками век. Антон Владимирович прошептал пару фраз на непонятном языке, надул щёки, резко выдохнул. Из его рта вылетело небольшое облачко зеленоватой искрящейся дымки, и окутало уже распрощавшегося с существованием крошечного пленника.

Глазки домовика раскрылись, и его всё ещё осоловелый взгляд остановился на пленителе.

– Что надо, чародей? – с металлическими нотками пропищала нечисть, временно обретшая возможность говорить по-человечьи.

– Скажи мне, дружочек, – хищно осклабился кудесник, – зачем это вы все здесь повылезли и что вообще тут делаете? – сказал и прищёлкнул зубами для острастки.

Егоров едва не прыснул от комичного вида начальства, с лицом театрального злодея запугивающего домовика, но сдержался: знал, что очень сильная боязнь быть съеденным делает от природы вредное существо намного сговорчивее. И правда – маленький трусишка аж изогнулся в воздухе, стараясь оказаться как можно дальше от ухмыляющегося лица ротмистра.

– Очень плохо в подвале. И на первых этажах плохо! – с опаской посмотрел в сторону лестницы домовик.

– И чего именно все так испугались?

– Мёртвое. Живое… – начал подбирать слова домовик. – Не мёртвое. Неживое.

– Нежить? – удивился Рыжков. – Та-а-к.

– Ох, чего ещё не хватало! – вздрогнул мгновенно побледневший адъютант и чуть было не потерял контроль над атакующим заклятьем.

Ротмистр несколько секунд подумал, а потом посадил на ладонь домовика. Тот заметно успокоился, решив, что если страшный кудесник и будет его есть, то явно не сейчас.

– Нежить ещё тут? – медленно проговорил Антон Владимирович, глядя в упор на маленького пленника.

– Может, да. Может, нет, – растерянно ответил тот. – Видели в подвале. Белый. Светится. Зубищи – во! – Домовик смешно развёл маленькие лапки. – Пахнет странно. Гнилой травой, – после небольшого раздумья добавил он.

– В общем, так, – ещё немного помолчав, сказал Рыжков. – Передай своим, что у вас всех есть пять минут на то, чтобы покинуть лечебницу. Всю. От чердаков до подвалов. Иначе… – Тут кудесник вновь ощерил зубы в плотоядной улыбке. – Иначе мы вас всех отсюда выкурим. – И поднёс ладонь с перепуганной мелочью прямо к чародейскому сгустку висящему у руки Егорова.

– Но это наш дом! – отчаянно пропищала мелкая нечисть.

– В первую очередь, это человеческая больница, – с назиданием ответил ему начальник третьего отделения жандармерии, демонстративно достал серебряную луковицу часов и открыл крышку. – Время пошло.

Бывший пленник ловко спрыгнул с опущенной ладони ротмистра, пробрался в центр палаты и громко заверещал, пытаясь завладеть вниманием своих сородичей. Круговерть домашней нечисти остановилась, и множество домовиков уставились на товарища, который начал что-то пищать, поднявшись на задние лапки и отчаянно жестикулируя передними, Когда всклокоченный маленький оратор завершил своё импровизированное выступление, в конце красноречиво чиркнув большим пальчиком по тому месту, где под пыльной шерстью должно было скрываться горло. Множество крошечных головок, как по команде, повернулись в сторону жандарма. Ротмистр в ответ на, как ему показалось, недоумённые взгляды выдал самую плотоядную из всех возможных улыбок, показав стройный ряд крепких зубов.

Волна нечисти откатилась от «страшного» кудесника и в панике разделилась на ручейки, которые брызнули во все стороны и начали утекать во всевозможные узкие щели и под плинтуса, ныряя в отдушины пола и убегая сквозь решётки вентиляционных продухов. Палата очистилась от маленьких захватчиков буквально за несколько секунд, и, судя по всё убывающему паническому топоту маленьких лапок, раздававшемуся из-за соседних дверей, второй этаж главного здания лечебницы с минуты на минуту тоже должен был освободиться от потусторонних захватчиков.

– А-ха-ха-ха! – не смог удержать заливистый смех Егоров, с треском развеявший и так уже практически потерявшее силу заклятье.

Рыжков, в свою очередь, с облегчением опустил чародейский щит, подошёл к окну и некоторое время наблюдал, как за мутным от капель стеклом под непрекращающимся ливнем бежали через больничный пустырь сотни насквозь мокрых, до невесомости тощих, а оттого ещё более жалких домовиков. Последний беглец, почти уже скрывшись из виду за пеленой дождя, остановился. Медленно обернулся. Безошибочно нашёл окно, из которого смотрел на него ротмистр, и тот вдруг понял, что забыл отозвать свои чары, обучившие нечисть человеческой речи.

* * *

Снизу послышался лёгкий перестук каблуков, и по лестнице осторожно взбежала Нина Вячеславовна, одетая в белый халат с приколотым на груди знаком лекаря-кудесника – такой же как у него эмалевой, отливавшей зеленью восьмиконечной звездой, но с красным медицинским крестом в середине, и цветущим папоротником поверх него.

– Антон! – Целительница бросилась в объятья к мужу. – Почему так долго? Мы думали, они разнесут больницу! – с укором пробормотала она, уткнувшись во влажное сукно мундира, ещё не успевшее высохнуть после того, как ротмистр несколько мгновений пробыл под хлещущими струями ливня.

– Мы рванули сюда, как только твой посыльный принёс сообщение! – растерянно ответил Антон Владимирович.

– Каков маленький паршивец! – воскликнула Нина. – Ещё восьми не было, когда я послала кухаркиного сынишку в управление! Ты не поверишь, но я десять раз ему повторила, что это срочно!

– Дети! – Ротмистру ничего не осталось сделать, как развести руками. – Ничего, вот отправится в школу…

– Дай Бог, – закатила глаза Нина. – Наши разбойники тоже совсем отбились от рук с этими каникулами.

Рыжков предложил жене присесть, достал из планшетки лист бумаги и приготовился записывать.

– Итак, расскажи всё по порядку.

– Я даже не могу точно вспомнить, с чего именно всё началось, – сосредоточившись, начала свой рассказ Нина Вячеславовна. – Ранним утром я пришла на своё дежурство. Обошла всех тяжёлых больных. Подпитала ослабнувшие чары, которые поддерживают жизнь в самых немощных, не приходящих в сознание пациентах. Наложила заново те, что развеялись на уже выздоравливающих. И вот, кажется, уже тогда я отметила, что слышу слишком активный и какой-то беспокойный топоток домовиков, всё ещё не показывающихся на глаза. Вернулась в ординаторскую, там засела за бумаги. А через некоторое время ко мне вошла старшая медсестра и спросила, дескать, не заметила ли я странного поведения домовиков? Я отвлеклась от заполнения карточек, и мы с ней поднялись наверх. Там я увидела, что уже несколько десятков маленьких вредителей шастают по этажу, сбиваются в стайки, шипят, верещат и очень злобно стреляют во все стороны своими неприятными глазками. – Нина брезгливо сморщилась и продолжила: