Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом - Анна Светлова

— Второе испытание пройдено, — прошептала я, сжимая перо. — Осталось добыть росу...

Лес вдруг замер, будто прислушиваясь к моим словам. Воздух стал густым, как кисель. Запах гниющих корней поднялся от земли, смешиваясь с горьковатым духом древней магии.

Земля под ногами задрожала. Я подняла глаза и увидела, как ветви древнего дуба начали раскачиваться, хотя ветра не было. Между листьев пробивался странный свет, а в шелесте слышался тихий шёпот, от которого волосы на затылке встали дыбом.

Глава 27

— Как же мы до него доберёмся? — Шёпотом вымолвила я, втягивая носом тяжёлый дух болотной гнили, смешанный с кисловатым дымком тлеющего торфа. Туманная завеса окутала всё вокруг, неся на своих волнах запах сырой шерсти и прелых листьев. Под белёсым пологом стелились полосы, поднимаясь в небо извивающимися спиралями, подобно змеиному танцу.

— Мур-мяу! Если вокруг пойдём, то разве что к вечеру доберёмся, — буркнул Дарён.

— К тому времени нужно будет домой возвращаться, да и Лазорелист я обещала Пелагеи отдать, — сказала я, внезапно почувствовав тревогу.

Мурашки прошлись по коже, и оберег на моей шее дрогнул, выпустив струйку аромата ладана — последнюю нить защиты против ночной нечисти.

Я вспомнила слова старухи, что после захода солнца он перестанет действовать. Тогда меня сможет увидеть вся лесная нечисть. В прошлый раз я недалеко от дома отошла и то еле ноги унесла. Если бы не Буян, сгинула бы в лесу.

— Зря с этой проклятой ведьмой связалась, — каркнул ворон. — Вот попомнишь мои слова, обманет и заморочит чарами своими.

Чёрные перья переливались в слабых лучах солнца, а глаза неотрывно следили за мной.

— Мур-мяу! Хватит Любаву пугать! Раз пошла она на сделку с Пелагеей, значит, так было нужно, — прикрикнул кот.

— С чего ты так подобрел? — Язвительно поинтересовался Вранко. — Сам же говорил, что девица — ни рыба ни мясо…

— Цыц! Говорил и передумал. Любава хоть и с норовом, но душа у неё добрая, и сама она девушка рассудительная. Не стала бы глупость откровенную затевать.

Щёки мои полыхнули алым. А вдруг сделка с Пелагеей самая что ни на есть глупость? Мысль, что я могла оказаться в ловушке её чар, терзала меня изнутри. Вспомнила проницательный, ледяной взгляд старухи и невольно передёрнулась. Она явно знала больше, чем говорила.

— Так что же нам делать? — спросила я, пытаясь подавить дрожь в голосе.

— Зови болотника! Пусть короткую тропу к дубу через свою трясину откроет, — отозвался Дарён.

Я кивнула, но сердце стучало так громко, что его, казалось, слышал каждый в округе. Глубоко вздохнув, позвала:

— Эй, болотный дух, отзовись!

Тишина окутала нас. Даже ветер замер в ожидании. Я взглянула на помощников: Дарён нервно дёргал хвостом, а Вранко наклонил голову, вслушиваясь в окружающие звуки.

Мгновения растянулись в вечность. Наконец, поверхность мутной жижи булькнула, выпустив пузырь с вонью тухлых яиц. Болотник выполз, обдавая смрадом заплесневелых ягод и гниющих камышей.

— Ты зва-а-ала меня? — Голос болотника походил на скрежет мельничных жерновов. — Неужели при-и-инесла всё, что я про-о-осил.

Я сглотнула комок в горле, отчаянно стараясь сохранить спокойствие, и шагнула вперёд.

— Не всё, — почти шёпотом сказала я. — Мне до дуба добраться нужно. Слышала, что знаешь ты короткую тропу.

Болотник усмехнулся, растягивая толстые губы в жуткой, зловещей улыбке.

— Ладно уж, помо-о-огу тебе… Но по-о-омни мою доброту! — Его голос звучал как треск сухих веток под ногами.

Болотник с его зловещей улыбкой и медлительными движениями внушал страх, но выбора у меня не было. Почувствовала, как холодный пот потёк по спине.

— Спасибо… — прошептала я, чувствуя, как слова застревают в горле, словно острые шипы.

Пучеглазая тварь медленно подняла длинные, покрытые слизью конечности и указала в сторону тумана, который стелился вдоль болота, как живое существо. Из трясины то тут, то там стали появляться зелёные, заросшие мхом кочки.

— Видишь тропу? Ступай стро-о-ого по ней, никуда не сворачивай, иначе затянет тебя топь, даже я тебе не помогу, — произнёс болотник, и голос его напоминал шёпот ветра среди деревьев. — Но доро-о-огу эту открываю лишь для тебя.

Болотник кинул многозначительный взгляд на моих помощников. Кот в этот момент злобно зашипел, а ворон угрожающе захлопал крыльями.

Я обернулась и строго проговорила:

— Оставайтесь здесь! Дальше я одна пойду.

— Одну мы тебя не отпустим, — тут же отозвался Дарён. — Раз я идти с тобой не могу, пусть Вранко за тобой летит.

Я кивнула и шагнула на зыбкую тропу. Туман окутывал меня мягким шёлком, но я знала, что это ощущение было обманчивым. Вокруг раздавались странные звуки — шорохи и шёпот, под ногами громко чавкала болотная жижа.

— Ты уверена, что это хорошая идея? — Тихо спросил ворон, когда я прошла несколько десятков шагов. — Не доверяю я этому комку слизи.

— Не сгущай краски, — ответила я, стараясь сохранить уверенность. — Вон уже и дерево впереди виднеется.

Едва ощутив под ногами твёрдую почву, я застыла, заворожённая великолепием открывшегося зрелища. Огромный дуб простирал свои ветви до самых облаков. Каждый его лист искрился, будто был выкован из чистейшего золота. Его мощные корни, подобно натянутым жилам, уходили глубоко в недра земли.

Но у основания ствола, обвив его кольцами, лежал змей. Чешуя его сверкала, как расплавленный янтарь. Я замерла, ощущая, как леденящий холодок пробежал по спине. Змей слегка приоткрыл один глаз, с любопытством посмотрев на меня. Он казался одновременно величественным и угрожающим.

— Кто осмелился приблизиться к Древнему дубу? — рык змея обжёг лицо горячим ветром, пахнущим пеплом сожженных душ. — Ты нарушила покой священного места.

Я сглотнула, пытаясь собрать мысли в единое целое, и сделала шаг назад, тут же почувствовав под ногами чавкающую жижу. В памяти всплыли слова болотника: «Ступай строго по тропе». Змей, извиваясь, возвысился надо мной, как морская пучина, готовая обрушиться волнами. Его глаза, словно два чёрных озера, зачаровывали и манили.

— Я… мне нужна роса с дуба, — голос мой сорвался, замерла и я, вцепившись в оберег на шее, посмотрела в глаза чудовища.

Глава 28

Змей замер, и, казалось, само болото перестало дышать, выдыхая запах гниющих водорослей. Глаза чудовища, тёмные и глубокие, словно бездны, сузились, стремясь проникнуть в самую душу. Ветер стих, и даже чавканье жижи под ногами смолкло. Лишь листья Древнего Дуба шелестели, словно перешёптывались на незнакомом языке.

— Роса с Древнего Дуба — это не просто вода, это слёзы предков, — произнёс змей, и каждая чешуйка на его