Крошка Энни на краю света - Надежда Черпинская

Дальше они отправились в огород. То, что здесь росло, по большей части было Энни знакомо. Во дворе приюта тоже имелся клочок земли, на котором выращивали овощи для собственных нужд. Это было второе любимое место Крошки Энни, после кухни. Особенно, в хорошую погоду.

Так что она не понаслышке знала о поливке, прополке, перегное и прочих прелестях огородной жизни.

Энни обожала возиться с землёй, попутно греясь в лучах тусклого солнышка – в Лардлоу оно светило не так ярко и жарко, как Аттрике. Но самым обычным овощам и зелени хватало.

Здесь же даже привычные растения казались Энни больше, пышнее, сочнее. Энни приметила бобы и горох, капусту, редис и репу, огурцы и тыкву, пряные травы, лук. А у дальней изгороди рядком выстроились ягодные кусты и плодовые деревья.

Но, кроме старых знакомых, водились в огороде Уайза и весьма необычные растения.

Сперва Энни подивилась высоким сочным побегам, выше неё ростом, с широкими листьями и забавными вытянутыми плодами. Каждый был плотно завёрнут в листья, словно младенец в пелёнки, а голову такой куколки венчал пучок нежнейших светло-зелёных волос.

– Это маис, – заметив её любопытство подсказал Джо.

– Ма-ис, – зачарованно повторила Энни. – Вкусно?

– Угу, – кивнул муж, буднично сжав в руке волосатого младенца. Тот отозвался ворчливым поскрипываем. – Там внутри, много-много-много сладких жёлтых зерен. Скоро созреет, попробуешь…

– Ой, а это что такое? – Энни склонилась над разлапистым кустом, растущем на земляной кочке. Её больше всего привлекли нежные бледно-лиловые цветочки. Она заметила и небольшие зелёные ягодки, но они, судя во всему, ещё не дозрели.

– А это папас, – улыбнулся Джонатан. – У местных диких племён давно в ходу, а наши колонисты подсмотрели и тоже стали выращивать. Заботы почти не требует, так… пару раз прополоть да огрести, а урожай хороший даёт. Хранится долго, хоть целый год держи.

Энни с сомнением потрогала пальчиком гладкий бочок ещё твердой ягодки.

– Только не вздумай их есть! – усмехнувшись, предупредил Уайз.

Энни удивлённо посмотрела на мужа.

– Ещё не поспели?

– Ядовитые, – хмыкнул Джо, и Энни испуганно отдёрнула руку. Но муж, присев рядом с кустом, похлопал рукой по куче и охотно объяснил: – У папас всё самое вкусное в корнях. Под землёй вот такие клубни вырастают. Сверху кожура тонкая, а внутри мякоть жёлтая, как у репы. Чего только с ним не делают! И запекать можно, и жарить, и в похлёбку добавлять. Вкусно и сытно. У меня дома есть. Если хочешь попробовать, сегодня запечём на углях…

– Хочу, конечно, хочу, – охотно закивала Энни.

И тут же смутилась. Как бы Джо ни решил, что она обжора.

Вчера всё аттариксовое масло чуть не слопала, сегодня так объелась, что из-за стола едва встала, теперь вот готова на эти забавные маис и папас накинуться.

На самом деле, ела она немного, просто любопытно было попробовать такие необычные блюда.

В приюте Энни не приходилось голодать, наставница Агнес умудрялась добывать вдоволь пропитания даже зимой, когда все овощи и крупы становились заметно дороже. Но их пища всегда оставалась простой и однообразной. Многих вкусностей Энни пробовать не доводилось, только по рассказам наставниц знала.

А тут… столько всего! Новое не пугало Энни – влекло.

После огорода мастер Уайз повёл Энни на плантацию аттарикса. Аромат здесь стоял такой, будто Энни оказалась внутри «Золотой пекарни».

Было в Старом Лоу одно такое волшебное место, куда дозволено было входить только гранд-мастерам и гранд-милли. А нищим воспитанницам приюта даже близко подходить запрещалось. Но даже проходя по другой стороне улицы, девочки замирали, глотали слюнки от тех дивных ароматов, что витали в округе, и завороженно глядели на пирожные и пряничные домики, которыми каждый день украшали витрины этого сказочного места.

Теперь-то Энни знала, что так благоухал аттарикс, который тамошние повара добавляли в выпечку, предназначенную для самых знатных и богатых жителей столицы.

А сейчас они с мужем шли вдоль ухоженных рядков кустиков с чуть серебристыми листьями. Орешки росли гроздями, некоторые уже спели, их золотистые скорлупки поблёскивали на солнце.

– С аттариксом не так уж много хлопот, – вновь делился своим опытом Джо. – Лишь бы саженцы прижились, в рост пошли. Очень они капризные. А потом, через пару-тройку лет, когда уже вот такие кусты, ничего особо не требует. Влаги и солнца ему хватает. Сорняки под аттариксом не растут. Видишь, как тут чисто… Я за весь сезон лишь пару раз прохожу с мотыгой. А так… главное, вовремя собрать, как только спеть начинает, не передержать. Иначе и аромата должного не будет, и храниться плохо станет. Я на это время помощников в форте нанимаю. Их не так-то просто найти, конечно. У нас тут все при земле, при деле, все своим хозяйством заняты. Но есть и наёмные. Вон, видишь, хижина на краю плантации? Там они и живут, пока тут у меня трудятся. Так что нас с тобой в доме не потревожат. Ну… кормить их только надо. И платить хорошо, а то на другую ферму уйдут. Потом я урожай в форт свожу. В порту в сезон корабли скупщиков в это время уже стоят – только грузи. Вот… тем и живу.

Джо мимоходом сорвал несколько уже потемневших орешков и протянул Энни:

– Ешь!

Она улыбнулась в ответ, приняла подарок. Вот только сил не хватило раздавить даже ещё не до конца вызревшую скорлупку.

Заметив её смешные попытки, Джо молча забрал орехи, сдавил их широкими ладонями, стряхнул мусор и отдал Энни уже чистые ядра.

– Благодарю! – кажется, Энни снова покраснела.

До чего же приятно, оказывается, когда о тебе заботятся вот так, непринуждённо и легко, будто так и должно быть!

С плантации они свернули к лесу. Прошлись вдоль кромки, набрали ещё две горсти оленики. А потом, придерживая Энни за локоть, Джо увлёк её под сень гигантских деревьев.

Широкая тропинка шла под уклон и приходилось смотреть под ноги, осторожно ступать по волглой мягкой почве. А так хотелось запрокинуть голову и любоваться на столетних исполинов, что высились по обе стороны тропы.

Потом Энни услышала шум, повеяло свежестью, запахло водой. Вскоре они вышли на берег небольшой, но бурной речушки. И Энни снова ахнула. От всей этой красоты, запахов, просторов сердце металось в груди, как непоседливая пташка.

Она подошла ближе, зачерпнула в руку кристальную прохладную воду и вернула обратно в реку. Брызги