Крошка Энни на краю света - Надежда Черпинская

– Вот, смотри! Сюда заводишь, чтобы удобнее было доить. Пока ест – ты своё дело делаешь. Сперва нужно вымя помыть, – принялся объяснять Джо, – но это я уже сделал. Так что только руки обмой и приступай!

Энни сполоснула ладони в ведре с чистой водой и вопросительно посмотрела на Джо.

Он присел рядом, взялся за вымя и сцедил молоко в широкое низкое ведро.

– Вот так кулаком зажимай, и всё!

Энни повторила за ним, но робела и давила с опаской.

– Да смелее, Энни! Тут ничего сложного… – улыбнулся Джонатан.

Внезапно он передвинулся ей за спину, протянул руки по обе стороны от Энни и, поймав её кисти, положил их на соски козы, показывая, как нужно держать. Накрыв своими горячими ладонями пальцы Энни, Джо принялся за дойку.

Теперь Энни отлично чувствовала, как именно нужно давить на вымя, как правильно сжимать кулак. Пожалуй, ей, с её ростом и маленькими пальчиками, это занятие подходило куда больше, чем её мужу – ему вряд ли было удобно сидеть так низко, да и руки у него были грубее.

Хотя… сейчас, когда ладони Энни покоились в его, грубыми они ей точно не казались.

Анна уже всё поняла и вполне бы справилась дальше сама, но Джонатан не спешил отпустить её и отстраниться. А она не спешила ему сказать, что хочет попробовать сама. Она чувствовала спиной его тепло, ловила дыхание у виска, и с удивлением понимала, что ей нравилась его близость. По коже от волнения пробегали мурашки, но никакого страха или неприязни она не испытывала.

Стало даже немного жаль, что нельзя так сидеть и дальше, до самого вечера.

– Всё… – чуть слышно выдохнула Энни, совершенно потерявшись в этом волшебном мгновении.

– Что? – так же тихо и хрипло произнёс у неё над ухом Джонатан.

– Кажется, всё… – смущённо повторила Энни. – Молока больше нет.

– А… да… точно. Видишь, всё получилось… – Джонатан быстро поднялся и отставил в сторону ведро с молоком. – Ты молодец, Крошка, молодец!

***

Глава 24

Больше Джонатан Энни одну не оставлял.

До самого вечера был рядом, лишь иногда ненадолго отлучаясь и тут же возвращаясь обратно. Легко находил для этого повод, прикрываясь тем, что вместе всё делать сподручнее. Правда, Энни всерьёз подозревала, что на самом деле он просто за ней приглядывал, чтобы жена случайно не нашла себе новых приключений.

С одной стороны от этого до сих пор было досадно – ведь хотела ему помочь, доброе дело сделать, а вышло всё наперекосяк. Могло быть, пожалуй, и хуже – в конце концов, себя ведь не покалечила, да и яйца оказались вполне пригодны: да, чуть потрескались, но не вытекли. Так что ничего такого уж страшного в утренних происшествиях не было.

И всё-таки Энни то и дело тайком вздыхала. Она не хотела быть для Джонатана обузой, ещё одной заботой – она хотела стать хорошей женой и настоящей хозяйкой, помогать ему во всём, сделать его непростую жизнь чуточку легче.

А ещё Энни очень нравилась улыбка Джо – она освещала его серьёзное лицо и согревала, как лучики весеннего солнца. И Энни так хотелось чаще видеть её на губах мужа.

Но, кроме горечи и обиды, в её сердце всё ярче разгоралось и другое чувство. Наверное, это была благодарность, признательность… Энни затруднялась определить точно. Одно могла сказать, что прежде она не помнила за собой такого.

Сердце щемило при взгляде на Джо, но как-то так приятно, тепло, волнительно…

То, как ненавязчиво Джонатан старался за ней присматривать, оберегал, помогал мимоходом, пытался облегчить её пребывание в пока ещё малознакомом месте – это так грело душу, будто он всё ещё держал её ладони в своих больших, горячих, будто она всё ещё чувствовала уютное тепло его объятий…

И это было так прекрасно, что ей хотелось то улыбаться без причины, то плакать, но теперь не от горечи, а от того, что чувства переполняли.

За день они успели переделать многое. Джонатан, как и обещал, сколотил из досок этакую ширму, чтобы Энни могла спокойно мыться на улице, не оглядываясь по сторонам. Она помогала, чем могла – инструменты подносила, доски придерживала, когда он пилил брусья или забивал гвозди.

Потом они вместе возились в огороде. Пропололи горох и бобы, собрали немного ягод. Энни решила, что с ними можно будет испечь пирог.

А ближе к вечеру оба занялись поливом поникших от жары тыкв и огурцов. Джо приносил воду в вёдрах, а Энни небольшим черпаком разливала её по грядкам, прямо под корень.

Джо походя объяснял, что вода не должна попадать на листья, а то могут погореть. Энни взяла это на заметку. Хоть ей и не чуждо было огородное дело, в Лардлоу таких сложностей с растениями не возникало, солнце там обычно светило довольно тускло.

Здесь же припекало так, что запросто могли погореть не только тыквы. Хорошо, что Джонатан настоял на том, чтобы Энни надела его шляпу и накинула на плечи лёгкую шаль. Сам он тоже в шляпе был, но в другой, старенькой. Без головных уборов на таком солнцепёке точно находиться было опасно.

В самую жару им всё же пришлось уйти с огорода домой. И они вместе занялись обедом. Пошли в дело пострадавшие от Задиры яйца.

Собственно, Джо ничего не имел против – омлет ему ещё не надоел.

Передохнув и дождавшись, когда немного спадёт дневной зной, они снова отправились во двор. К вечеру нужно было повторить все утренние дела – накормить и напоить птицу и скот, подоить коз и… собрать яйца, которые курицы снесли за день.

Джонатан предложил сделать это сам, но Энни, вздёрнув носик, заявила:

– Нет уж! Какому-то петуху меня не запугать!

Кажется, Уайз сильно сомневался, что стоило вновь отпускать её одну в царство рыжего разбойника, но всё же не стал спорить с Энни. Правда, уйти к козам тоже не спешил – остался неподалёку от птичьего загона, сделав вид, что занят чем-то важным. А на деле, видимо, готовясь бежать спасать жену.

Но в этот раз Крошка подготовилась к встрече со своим недругом. Сразу прихватила у бочки черпак и набрала воду и в него тоже, а не только в ведро.

Едва она оказалась по ту сторону изгороди, как противный рыжий забияка, распушив перья, понёсся к ней. Энни храбро подпустила злодея поближе, а