Мясная Башня. Том 1 - Павел Белянов

Костя пошел к нему. Дэн задышал за спиной, но Костя шел.

Он присел рядом, у самой руки, и увидел вблизи, что жилы под кожей шевелятся в такт чему-то, и что лицо у этого человека молодое, лет тридцати, и что оно все в мелких морщинах, каких не бывает у тридцатилетних.

Жетон он вытащил из-под ладони. Ладонь была теплая.

— Спаситель.

— Что.

— Убей меня, — сказало оно. — Пожалуйста. Я сам не могу, у меня рука одна, и она не дотягивается. Я двадцать лет прошу, а никто не заходит.

Костя сидел на корточках и смотрел ему в лицо.

— Костя, — сказал Дэн от входа. Голос у него дрожал. — Костя, пойдем, а.

— Иди наружу, — сказал Костя.

— Я не…

— Иди наружу, Дэн.

Пацан ушел.

Костя посидел еще немного. Потом спросил:

— Тебя точно Мартин звали?

— Кажется.

— Ладно.

Он встал, взял булаву в две руки и сделал это сразу, чтоб не тянуть, и попал куда надо с первого раза.

(Убит: Приросший, ур. 11.) (Опыт распределен между участниками боя.) (Костя: опыт +90 %. Дэн: опыт +90 %.) (Костя: уровень повышен: 5 → 6.) (Дэн: уровень повышен: 4 → 5.)

Жилы на полу дрогнули последний раз и обвисли. По стенам пещеры прошел долгий шорох, будто что-то отпустило.

Костя вышел на серый свет, держа жетон в кулаке. Дэн сидел на камне и не поднимал головы.

— Четыре, — сказал Костя. — У нас четыре.

Пацан кивнул, не глядя.

— Костя. Она сказала, что ей было хорошо, и от этого цифра росла. — Дэн поднял лицо, и оно было мокрое. — А у тебя тоже такая есть, да? Ты вчера в углу смотрел.

Костя постоял.

— Есть, — сказал он.

— И у меня нет?

— Нет.

— Почему у тебя есть?

— Не знаю, Дэн, — сказал Костя. — Пошли. Полдня осталось.

Врата открылись в полдень.

Костя увидел их издалека, с гребня. Там, где они пять дней назад вышли из светлого проема, теперь стояла в воздухе арка, метров пять высотой, и внутри арки не было ничего, просто серое свечение. К арке со всех сторон стекались люди. Костя разглядел человек десять, они шли и ползли из тумана, и над аркой висела строка, крупная, читаемая с любого расстояния.

(Врата Мертвого леса открыты. Закрытие через четыре часа.) (Живых в Мертвом лесу: 19.) (Погребальных жетонов на руках: 14.)

Девятнадцать. Вчера было двадцать семь.

— Пятеро не дожили до последнего дня, — сказал Курт с плаща. Он считал даже так, лежа. — И двое где-то ходят с жетонами, до врат не дошли.

— Идем, — сказал Костя.

Они спустились с гребня и пошли к арке через редколесье, и на середине пути из тумана вышли четверо.

Костя их узнал сразу, потому что запомнил, как они ходят. Клином. Впереди лысый с алебардой на длинной рукояти. Справа мужик с ростовым щитом. Слева тощий в темном. Позади женщина в сером, и вокруг ее ладоней дрожал воздух.

Они встали шагах в двадцати и перекрыли дорогу к вратам.

— Ложите его, — тихо сказал Костя. — Ян, отойди с ним за дерево. Не лезь.

Плащ с Куртом опустили на землю. Ян потащил его в сторону, за корни.

— Спаситель! — крикнул лысый. Он был доволен. — Я говорил, что приду.

— Говорил.

— И вот я тут. — Лысый переложил алебарду. — У тебя четыре жетона. Не спрашивай откуда знаю, у меня баба чует железо. Отдавай все четыре, и я тебя пропущу к воротам. Один пройдешь. Слово даю.

— А остальные?

— А остальные останутся, — сказал лысый. — Тебе-то что. Тебе один нужен.

Костя оглянулся на своих. Бьорн стоял, чуть присев, и от него шел жар, как от печки. Нора уже держала стрелу на тетиве, не поднимая лука. Дэн стоял слева и переступал с ноги на ногу.

— Зачем тебе четыре? — спросил Костя. — Вас тоже четверо.

Лысый засмеялся.

— А ты не дурак, — сказал он одобрительно. — Затем, что жетон стоит двести искр, вот зачем. Я их не для прохода собираю. Я их сдаю.

— Кому сдаешь?

— А это не твое дело, спаситель. — Лысый двинул плечами, разминаясь. — Ну, что решил? Четыре железки за твою шкуру. По-моему, щедро.

Костя думал.

Берсерк седьмого уровня, который жрет урон и растет от боли. Воин шестого со щитом. Ассасин пятого. Чернокнижница шестого, и она в них качает силу, пока жива. Против этого он сам, свежий шестой, с новой булавой. Бьорн шестой, порванный вчера в трех местах. Нора шестой. Дэн пятый, шестнадцать лет. И Курт за корнями, который не встанет.

Проиграть было легко. Костя это видел так же ясно, как видел арку за спинами этих четверых.

Но у арки было четыре часа, а обойти лысого было негде.

— Нора, — сказал он тихо, не оборачиваясь. — Мазала?

— С утра, — сказала Нора. — Все три.

— Баба твоя.

— Поняла.

— Дэн. Тощий твой.

— Понял.

— Бьорн, щит.

Бьорн крякнул.

— А лысый? — спросил он.

— Лысый мой, — сказал Костя. — Я его не завалю. Я его подержу.

Он шагнул вперед и крикнул:

— Нет!

И Нора выстрелила.

Первую стрелу она бросила поверх чернокнижницы, высоко, по дуге. Женщина в сером вскинула руки, воздух перед ней сгустился, и стрела ушла влево, отбитая.

А вторая шла низом, над самой землей, и вошла ей в голень.

Женщина закричала и упала на бок, и щит из дрожащего воздуха погас. Костя понял, чем Нора занималась все пять дней, пока сидела и обстругивала древки. Она думала.

Чернокнижница попробовала встать и не смогла. Костя издалека увидел, как у нее вокруг раны кожа пошла зеленью, и как она смотрит на свою ногу и не понимает.

Дальше все пошло разом.

Лысый заревел и побежал на Костю, и это было как встречать грузовик. Костя не стал встречать. Он ушел с линии, принял алебарду на булаву вскользь, и его развернуло, но булава выдержала, только руки прошибло до плеч.

— Ты не боец, спаситель, — сказал лысый, доворачивая. — Ты подстилка. Тебя на пять минут.

— Ага, — сказал Костя и ударил его по кисти.

Он не пытался достать по корпусу, там были доспехи. Он бил по рукам, по кистям, по локтям, коротко, снизу. Булава с четырьмя перьями шла тяжело и глухо, и на третий раз у лысого хрустнуло что-то в предплечье, и алебарда съехала в одной руке.

(Булава инквизитора: вы стоите между тварью и союзником. Урон +1.)

Костя не понял, откуда взялась строка. Потом сообразил: за его спиной, в десяти шагах, за корнями лежал Курт.

Он стоял между ними. Значит, все правильно.

Лысый отскочил,