Том пятый. Месса в бурлеске - Харитон Байконурович Мамбурин

моего дня совершенным в своем идиотизме, неизвестный вампир в полной темноте принялся объяснять мне, что имел в виду. Как оказалось, существует три разных «эффекта наблюдателя», при которых наблюдение оказывает влияние на наблюдаемого. Это, в первую очередь, квантовая физика, где он известен как «коллапс волновой сущности», сводящий суперпозицию элементарной частицы к одному положению. Следующим являлся тот же эффект в психологии и социологии, названный «эффектом Хотторна». Здесь все было иначе, но если упрощенно, то люди, знавшие, что за ними наблюдают, меняли своё поведение. Чаще всего, старались казаться лучше. Последним из упомянутых эффектов являлся «парадокс Манана Агриба», выведенный еще до нашей эры и касающийся магии. В этом случае магическая энергия при совершении ритуалов и сотворении заклинаний, принимала в себя психическую матрицу заклинателя, что могло здорово повлиять на конечный эффект, либо даже быть необходимой частью процесса наложения магии.

— Обратный эффект здесь виден отчетливее, — продолжал равномерным, но отнюдь не убаюкивающим тоном мой неназвавшийся собеседник, — Наблюдатель и наблюдаемое образуют в каждом случае систему, которая так или иначе изменяет обоих. В случае магии изменение проще заметить, потому что если объект приложения сил в курсе того, что к нему собираются приложить, если понимает саму суть этого воздействия, то вполне может сопротивляться ему на голой воле. Здесь, Петр Васильевич, мы получаем сам парадокс, в котором оба участника события являются и наблюдателями и наблюдаемыми. И оба меняются.

— В целом я понял, — отреагировал я, когда некто во тьме замолчал, — Но пока не вижу прикладного смысла вашей, бесспорно интересной, лекции. Я, как вы уже, наверное, знаете, простой наемник. Далек от психологии, магии и, тем более, квантовой физики.

В ответ раздался недолгий мягкий смех человека, услышавшего хорошую шутку там, где она и ожидалась.

— Никаких возражений к этому утверждению у меня не найдется, — почти дружелюбно ответил неизвестный, — Поэтому, дражайший мой Петр Васильевич, давайте поговорим с вами о четвертом «эффекте наблюдателя». Я предлагаю вам честь стать пятым разумным существом за всю историю цивилизации, который узнает об этом интереснейшем явлении! Вот, к примеру, скажите, с вами, в последнее время, не приключалось целой цепочки каких-либо событий, весьма и весьма маловероятных…?

Глава 9

Кубики и гробики

Наверное, только из-за того, что весь наш отряд решил ударно нализаться в дрова, меня и не искали до вечера следующего дня. В общем-то, появившись дома гораздо раньше, я умудрился просто-напросто заснуть в ванне, из которой успел выпустить воду, но не успел вылезти сам. Тело от такого сна затекло, что не прибавило радости при пробуждении, но её и так оказалось мало. Позвонивший Гритту Саммерс сообщил, что у нас есть очередная цель, а выдвигаться придётся очень быстро, чтобы опередить конкурентов.

На сей раз всё прошло как по нотам… написанным дьяволом. Дрон-матка Алебастра, любовно вылизанный альвом, настроенный и заряженный, выплюнул из себя четыре дешевых жужжащих дрона, на высокой скорости сблизившихся с катерами сопровождения старого, но очень бодрого сухогруза класса «Трамп». Сидящие в катерах люди, вооруженные до зубов, не успели даже пискнуть, когда залетевшие на палубы дроны активировали прикрепленные к ним гранаты оборонительного типа.

Раз и всё. Алебастру понадобилось около двух десятков секунд с момента подъёма дрона-матки в воздух, чтобы расправиться с двумя десятками людей. По секунде на человека, можно сказать. Кибер-экономика.

— Мать твою! — заглядывающий в планшет на руках у Гритта, Саммерс эмоционально сплюнул, — Нахер! Я хочу на пенсию! Это уже не война!

Нам оставалось подплыть к осиротевшему кораблю, разоружить еще пятерых бойцов, нервно посматривающих в чернеющее над головой ночное небо, где жужжали еще дроны, а затем объявить весь корабль захваченным призом. Легкое ненавязчивое пиратство, которое, как оказалось, было сплошным подарком судьбы. Содержимое сухогруза принадлежало покойному Иллариону Филиппатосу, точнее, его дочери-наследнице. Или людям, с которыми грек работал. Это уже не имело никакого значения.

Сдав корабль и пленных людям Фридмана, мы распрощались с Саммерсом и поехали домой, где я, усевшись на диван, рассказал о своих последних приключениях, закончившихся долгой беседой в полной тьме. Слушали меня… ну очень внимательно, даже сиявший как начищенный пятак Алебастр. К концу рассказа он знатно потускнел.

Первой высказалась Юки. Точнее, кицуне вскочила с горящими глазами, а затем испуганно выпалила:

— Это был он!

— Кто — он? — после недолгого молчания нехотя спросил блондин, несколько раз нервно хрустевший костяшками пальцев во время моего рассказа.

— Да думаю, все догадались, — зевнул я, потягиваясь, — Все согласны с тем, что воронов больше не трогаем?

Мой вопрос так сильно озадачил Мария, что тот, желавший что-то сказать Широсаки, поперхнулся и уставился на меня. Затем, через аж полминуты, блондин пихнул локтем какую-то не очень живую на вид вампирессу, осведомившись у неё:

— Мне кажется, он намекает на то, что мы не будем отправлять данные по воронам в Центр…

— А зачем, если нам и так всё рассказали? — моё удивление заставило Эрику отмереть, а вот командира наоборот, застыть в недоумении и когнитивном диссонансе.

Жару тут же добавил альв, причем полной совковой лопатой.

— Если на связь с Петром, как с носителем воронов, вышел, предположительно, сам Дракула… — протянул чернокожий, отпихивая от себя морду бинтуронга, — … то не имеет никакого смысла оповещать Центр. Там точно не знают о свойствах воронов, иначе бы Красовский провел всю жизнь в изоляции. Или был бы убит. Или еще что-нибудь.

— И это еще может случиться, если мы им всё расскажем! — покровительственно улыбнулся я, наставляя на Алебастра два указательных пальца, — Мне даже будет интересно, как все повернется…

Мой собеседник во тьме, который действительно мог быть тем самым господарем, Владом Колосажателем, обладал кое-чем совершенно нехарактерным для этого мира, а именно — пониманием мироздания в целом. Он знал об Иггдрассиле, великой Реке Жизни, Древе Миров, что было удивительно, но не для меня. Из прошлой жизни я знал, что есть миры, которым ведомо устройство истинной Вселенной, а есть те, кто об этом не знает. Здесь не знали, но, оказывается, не все. В том мире о мироустройстве знал каждый, кто дал себе за труд ходить в школу.

— То есть, — заговорила Юки, держа перед собой два указательных пальца и делая ими странные жесты, — Длина наблюдаемой Вселенной — девяносто три миллиарда световых лет. Если мы подлетим к её краю, а затем преодолеем расстояние еще в сто-сто пятьдесят тысяч раз большее, то попадём в другую Вселенную, где я… буду сидеть с другой стороны дивана? Или в других шортах? Или…

— Нет, ты невнимательно слушала Петра, — качнул головой