Том пятый. Месса в бурлеске - Харитон Байконурович Мамбурин

бармен, как и еще один постоянный забулдыга-посетитель, прекрасно помнили мой прошлый визит! Тогда, правда, у меня было несколько гранат с выдернутыми чеками, но они оказались сущей ерундой рядом с самим Ла Диспензой.

Из бара мы уходили со спящим телом Портмана, под молитвы оставшихся и громкие клятвы бармена никогда больше в жизни не подпускать Майкла к бару ближе, чем на пушечный выстрел. Сунув добычу в багажник, Сильвио задумался, а затем признался, что вопросы, которые у него есть к этому парню, довольно щекотливы, требуют ясной головы и всего такого. Так что, в принципе, мы запросто можем закинуть его за решетку, а затем заняться своими делами, а потом одноглазый и поговорит со своим… гостем.

— Такое впечатление, что ты пытаешься переквалифицироваться в тюремщика, — улыбнулся я, вновь занимая пассажирское сиденье, — И…

— Петр, — посерьезнел торговец оружием, — Моя любимая будет очень на меня зла за всё это. Очень. Настолько, что я всерьез думаю, как сделать так, чтобы моя пушка оказалась у головы этого рэпера, чтобы я мог заставить его сладко улыбаться на камеру для моей Момо!

Мой друг говорил совершенно серьезно, это я видел. Без малейших сомнений. Ла Диспенза действительно всерьез обдумывал, как можно спереть мировую знаменитость так, чтобы его рыжая подружка могла бы с тем сделать снимки. Это исключало момент участия самой Момо…

— Давай будем думать позже, — предложил я, тыча большим пальцем назад, — Вместе. Если ты не собираешься убивать старину Майки, то его можно подключить. Он удивительно хитрожопый тип, который мне слегка должен за своё прошлое исчезновение…

Не успел я договорить, как раздался хлопающий звук, тень накрыла окно машины с моей стороны, а через секунду мне на колени шлепнулся комок черных перьев, размером с очень крупную курицу. Проклятая птица, ворвавшаяся в машину, тут же перевернулась на спину, растопырила лапы, приоткрыла клюв, и томно глянула на меня одним глазом.

— Chingada madre… — перекрестился Сильвио Касадоре, заводя машину, — Если бы я не видел это своим собственным глазом, то решил бы, что рассказчик сошёл с ума! Петр, во имя Иисуса и Девы Марии, что это такое⁈

— Понятия не имею… — пробормотал я, автоматически почесывая брюхо ворону, — Но мы попробуем ему налить, а заодно познакомим с Майором Томом. Интересно, что из этого получится…

Глава 8

Некогда размышлять

Подлость никогда не была мне присуща. Она, знаете ли, нечто совсем противоположное спортивному интересу. Да, эффективно, но это гнилая эффективность, которая вместо планки качества задает планку беспринципности, которая умеет только падать. Не бывает абсолютного щита, уязвим каждый, поэтому я искренне считаю, что отсутствие моральных границ опускает человека ниже любого скота. Однако… бывают ситуации, когда ты обессилен, уязвим и открыт, а кто-то другой вовсю этим пользуется. У тебя нет возможностей ответить на это зло благородно, только зеркально отразить подлость назад!

Как вы, уже, наверное, догадались, мне пытались сделать выволочку за всё хорошее, а я был с тяжелого похмелья.

— Идите за мной! — болезненным голосом воззвав ко вредителям, я двинулся вперед, указывая путь. Идти было сложно, тяжело и мерзко, меня мотало и подташнивало, но несколько шагов до входной двери осилил, открыв её, и вновь выбравшись в этот жаркий, душный, отвратительно яркий мир. Вредители, что характерно, последовали за мной. Все трое.

Подняв руку к свету, я призвал тьму. Та низверглась мне на ладонь, а я, взяв её на руки, сунул их вместе с добычей, пихая её прямо в высокую, упругую, нежную, но такую мне сейчас неинтересную грудь подруги, которая только что насовала мне кинжалов обидных слов в спину!

Эрика, автоматически взяв предложенное, уставилась на «подарок» широко раскрытыми глазами. Тьма, нежно и гортанно заклекотав, вытянула вперед здоровенный клюв, которым легонько пощипала кончик носа вампирессы.

Мгновение, вспышка, белый шум.

Всё. Аллес капут.

Эрика Хатсбург — высокая, фигуристая, чрезвычайно круто выглядящая красавица-вампиресса, обожающая готические прикиды. Как, вы думаете, она может отнестись к огромному, тяжелому, теплому, жутко зловещему на вид, сверхъестественному ворону, который проявляет к ней любовь и ласку? Лежа на спине прямо в её руках?

Хе.

— Вот, поймал… — пробурчу я, пытаясь сохранить максимально унылый вид человека, нуждающегося в реанимационной палате или, хотя бы, в душе и кровати, — Дальше разбирайтесь сами!

Как вы уже прекрасно догадались, я пришёл домой утром, с бодуна и без птицы, блондин и подруги мне начали сверлить мозг, так что пришлось выйти и поймать птицу. Теперь у них есть птица. Точнее, у Эрики есть хорошо относящаяся к ней птица породы «ворон». У Эрики, стоящей на солнце, есть хорошо относящаяся к ней птица, а вот в доме сидит ненавидящий воронов бинтуронг, который будет защищать свою территорию всеми силами. А Марию нужно отобрать у Эрики птицу, засунуть в клетку и отправить в Европу. Это будет… проблематично. Что касается Юки, то той нужно только попытаться выжить в грядущей битве.

…а я пока отосплюсь.

Хорошо погуляли.

Когда я проснулся, на кровати рядом сидел грустный и подавленный Марий Гритт, уныло спросивший меня, почему я такая гадкая сволочь.

— А ты разве не чувствуешь? — задав вопрос, я от души зевнул, потягиваясь.

— Что я должен чувствовать? — вредным тоном спросил блондин.

— Напряжение, — пояснил я, поднимаясь, — Мы ежедневно рискуем шкурами, иногда выкашиваем людей десятками, постоянно по уши в проблемах. Это наша жизнь. Дружище, ты не можешь попросту прятаться от такой жизни в своей спальне, обнимаясь с Нормой, как и Эрика не сможет, ночуя в этой кровати. Нам нужны эмоции, нужен пульс жизни, нужно больше стимулов, чтобы продолжать оставаться людьми. Иначе ты поедешь крышей.

— То есть, ты творишь херню для нашей психотерапии? — очень недоверчивым голосом задал вопрос командир.

— Я творю херню, потому что у нас нет заказов, в городе затишье, а Момо сидит в клетке на необитаемом острове. Когда она выберется, то, может быть, захочет всех убить… — еще раз зевнул я, — Но это как психотерапия. Работает же!

— А как же договоренности с Саммерсом и Фридманом…?

— Ты наемник или солдат, готовый стоять по стойке «смирно» до очередной перестрелки? — фыркнул я, пихая плечом друга, — Гритт, если до тебя еще не дошло, говорю вслух — это наша жизнь! Это не служба! Ты не уйдешь в увольнительную через пару лет, тебе не дадут другой отряд, ты уже испорчен вольницей. Мы живем и будем жить в Апсародае, пока не сдохнем. А я вообще праздновал наше чудесное спасение, потому что Момо нас чуть не отправила воровать ей этого Стифф Дэдди…

— Чего?!?

Такой