Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

— Так как тебе вино? — поинтересовался глава Тайной службы, когда я вернул сложенные в стопку листы ему на стол.

— Отменное.

— И это все?

— У него чрезвычайно тонкий вкус с легкой примесью фруктовых тонов.

— Не понимаю, — рассмеялся Паре, — как можно любить вино и совершенно в нем не разбираться?

— А как можно любить деньги и совершенно не уметь их зарабатывать? — парировал я.

— Куда хуже, когда человек любит деньги, но не умеет их тратить, — покачал головой Малькольм, вздохнул и отставил бокал в сторону: — Что скажешь о деле?

— Скажу, что при желании мы сможем выяснить, кто именно контролирует поставки дурмана.

— Сможем, но делать этого не станем, — поморщился Паре. — Ибо, как только начнем копать в этом направлении, станем угрозой, а раскрывать карты слишком рано. Для начала стоит припрятать пару святых в рукаве. И вот для этого тебе придется отправиться в Ораж-на-Рее.

— Хорошо.

— За поставками стоят не профессиональные жулики, эти господа не привыкли пачкать собственные руки. Они кого-то наняли. Кто-то забирает бочонки в море, кто-то переправляет «желтую пыль» в Стильг, кто-то поддерживает связи с распространителями. Найди ключевую фигуру, склони ее к сотрудничеству, от остальных избавься. Лишние свидетели нам не нужны.

— Подготовка потребует времени.

— На месте тебя встретят.

— Кто?

— Циркачи. Они там без малого месяц, кое-что уже нарыли.

— Хорошо.

И в самом деле — хорошо. Работать с привычной группой куда комфортней, нежели в одиночку или с непроверенными людьми.

— Брат Марк тоже с ними.

— Он-то там на кой сдался?! — не сдержался я. — Что за ерунда?!

Малькольм Паре поднялся из кресла, отошел к висевшей на стене карте и, заложив руки за спину, начал разглядывать разноцветные головки булавок. Потом обернулся, и от меня не укрылось непонятное выражение, мельком проскользнувшее по его лицу.

Неуверенность, сожаление, растерянность?

Бесы! Похоже, в этом деле таится не один неприятный сюрприз!

— Наши агенты в Пахарте сообщили, что тамошние князьки решили принять меры и отправили урегулировать ситуацию своего человека. Вскоре убийца прибудет в Ораж-на-Рее; ты должен его опередить.

— И каким образом это оправдывает присутствие экзорциста?

— Посланец князей — не простой головорез, он посвященный Ямхани, пятирукого и двуликого. Это такой туземный божок смерти. Рассчитываешь справиться с чернокнижником не самого низкого ранга самостоятельно?

— Бес с экзорцистом, — выругался я. — Что нам с язычником делать?

— Сумеешь решить дело миром, пусть проваливает в Пахарту. Нет — уничтожь.

— Раз так, Марк и в самом деле может оказаться полезным…

При мысли о возможной схватке с чернокнижником неприятно засосало под ложечкой. Я видел, на что способны приютившие в себе Тьму люди, и трезво оценивал свои шансы на успех. Прямо скажу — их было немного. Как, впрочем, и у брата-экзорциста. Но с другой стороны, когда не ведающий сомнений юный монах кинется на врага, у меня появится возможность ударить убийце в спину. Ударить в спину — или унести ноги. Уж как получится.

— Вот видишь, — улыбнулся Малькольм, — во всем надо искать положительную сторону.

— Вашими бы устами…

— И учти — о сути поручения знаешь только ты. Остальные участвуют в ликвидации торговцев дурманом и не более того.

— Ясно. — Я выбрался из удобного кресла, допил вино и спросил: — Когда отправляться?

— «Гордость Антуана» выходит из порта на закате. Капитан тебя ждет, подорожная уже на корабле. Приказ о выплате отпускного пособия в канцелярии. И лучше зайди туда прямо сейчас.

— Хорошо.

— И, Себастьян! — окликнул меня Паре, стоило взяться за дверную ручку: — Какое у тебя было прозвище, когда выбивал долги для Мешка Костей?

— Их было несколько.

— А последнее?

— Шило, — ответил я, не понимая, к чему Малькольм затеял этот разговор. Господин Ош давно мертв, и какое значение имеет кличка одного из работавших на него костоломов?

— Очень подходит бандиту, который решил разворошить осиное гнездо. Не находишь?

— Похоже на то, — вздохнул я.

И открыл глаза.

Спертый воздух, качка, глухие удары волн. Над головой — темный потолок трюма.

Надоело.

Побыть какое-то время наедине с собой — это неплохо. Главное, только не переборщить. Иной раз скука может стать настоящим палачом. Изобретательным и безжалостным. Для деятельного человека оказаться в таком положении — все равно что угодить на допрос с пристрастием. А уж если душу ледяными осколками обжигают пойманные в ловушку бесы…

Впрочем, я особо не скучал. Сначала день и ночь напролет отсыпался, потом качался в гамаке и гонял меж пальцев медные шары, разрабатывая левую кисть. А еще прикидывал возможные варианты развития событий и старался не думать о собственной судьбе в случае провала.

Себастьян Март решил взяться за старое? Каков подлец! Немедленно отрубите ему голову, дабы остальным неповадно было!

И легкая смерть от топора палача — это лучшее, на что можно рассчитывать. Когда тебя втягивают в интриги высоких господ, наивно рассчитывать на милосердие. Уж проще с пахартским львом договориться…

2

В порт Оража-на-Рее «Гордость Антуана» вошла на рассвете, когда начал стихать береговой бриз. И все бы ничего, но потом до полудня мы болтались в акватории, дожидаясь своей очереди подойти к пирсам.

Стоило покинуть борт таможенной команде, и я сразу выбрался из опостылевшего за время пути трюма. На палубе нашел укромное местечко и начал разглядывать подсвеченные лучами восходящего солнца здания, выстроенные на склонах выраставших сразу за портом холмов.

Я разглядывал сверкающие крыши, а матросы разглядывали меня. Оно и неудивительно — клетчатый жакет и приплюснутая шляпа позволяли в любой точке Святых Земель безошибочно определить стильгского жулика среднего пошиба, а эта братия склонностью к путешествиям никогда не отличалась и обычно срывалась с насиженного места, лишь когда начинала гореть под ногами земля. Вот и пялятся.

Постепенно солнце вскарабкалось в зенит, и утренняя прохлада исчезла без следа, а здания на берегу подернуло легкое марево раскаленного воздуха. Матросы давно поскидывали фуфайки, и мне оставалось им только позавидовать.

О, бесы! Как же тут жарко!

Я подошел к борту и перегнулся через леер, но лучше не стало. Вяло плескавшиеся внизу волны напоминали хорошенько разогретый на огне бульон, и лишь в глубине колыхалось нечто сулившее прохладу. Там, на дне, хорошо. Можно ухватить балласт, плюхнуться в воду и уйти с концами.

Можно — да. Можно даже без камня…

Я поборол головокружение, вызванное противоестественным желанием прыгнуть за борт, и отправился искать тенек. Не особо в этом преуспел и, когда корабль наконец пришвартовался, напоминал вареный овощ, причем сваренный в собственном соку.

Но все только начиналось. Стоило спуститься по шаткому трапу на раскаленные солнечными лучами