Экзорцист 1-5 - Павел Николаевич Корнев

я окончательно потерял всякое представление, где нахожусь. Дома с высоченными каменными заборами и огражденными этими заборами тенистыми двориками казались абсолютно одинаковыми, а беспрестанно встречавшиеся на пути лестницы, арки и переходы лишь сбивали с толку. Одно ясно — мы поднимались куда-то вверх.

— Бесы! — выругался я, выйдя на небольшую площадь, посреди которой разбрызгивал струйки небольшой фонтан. — Как вы здесь только ориентируетесь?

— Ерунда! — фыркнул выливший себе на косынку пригоршню воды Валентин Дрозд. — Смотри, командир. — Он указал в сторону крепости, выстроенной на примыкавшей к порту возвышенности. — Это гора Святого Фредерика, а мы, стал быть, поднимаемся на Полуденный холм. Всего холмов четыре, есть еще Полуночный, Закатный и Рассветный. А сам городок — между ними. Заблудиться невозможно.

— И зачем нам на самую кручу забираться? — умывшись, спросил я.

— В низине дышать совсем нечем, у кого деньги водятся, стараются на холмах поселиться, — откликнулся Гуго, в отличие от нас воздержавшийся от водных процедур. — Гостиница на той стороне.

— Ладно, идем.

Я глянул на чистое, без единого облачка небо и зашагал вслед за подручными.

Шел молча. Столько всего надо узнать, но сил на разговоры просто не осталось.

Жарко.

Бесов праздник! Так и о душном трюме пожалею скоро.

— Привыкнете, — обернулся Дрозд, по загорелой физиономии которого скатывались капельки пота. — Сам умирал поначалу. А чуточку пообвыкся — и нормально. Жить можно. Главное, в самую жару на улицу носа не казать.

— Местные так и делают, — подтвердил Гуго. — Да и мы тоже. Вас вот только встречать выбрались.

Когда наконец добрались до гостиницы, я сразу поднялся в номер, порадовавший толстенными каменными стенами и окном, выходившим в засаженный апельсиновыми деревьями двор. Незамедлительно разделся по пояс и, наклонившись над тазом, вылил на голову кувшин воды. Отфыркиваясь, вытерся чистым полотенцем, сменил жакет на обычную полотняную рубаху и направился к дожидавшимся меня в соседней таверне подельникам.

Все были уже в сборе.

Валентин Дрозд в цветастой рубахе с красной косынкой на голове выглядел настоящим морским волком, а обветренная физиономия и растопыренные усищи лишь добавляли сходства с бывалым моряком. Таких в любом приморском городе — пруд пруди. Идеальная маскировка. Еще и серьга в ухе внимание от лица отвлекает.

А вот Гуго, напротив, на фоне городских обывателей нисколько не выделялся. Одетый скромно, но опрятно, седовласый и представительный, он вполне мог сойти за служащего одной из многочисленных портовых контор или слугу не самого состоятельного дворянина. Таких обычно никто и не замечает сроду.

А вот не заметить Берту мог только слепой. Платьице столь любимого здешними служанками фасона нисколько не скрывало великолепной фигуры, и даже апатичные из-за жары местные кавалеры не сводили восхищенных взглядов с ее стройных ножек.

— Привет, дорогой! — Девушка избавилась от соломенной шляпки, обняла, прижалась всем телом, поцеловала. — Я по тебе скучала…

— Нисколько не сомневался, — отстранил я циркачку и оглядел скромно сидевшего в уголке Марка Бонифация Тарнье.

Без своего кожаного одеяния брат-экзорцист выглядел нескладным юнцом, чему немало способствовал выбранный им образ. Стрижка под горшок, гладко выбритые щеки, потертый сюртук с кожаными заплатами на локтях. Вышорканные брюки слишком коротки, обтрепавшиеся края штанин явно неоднократно подрезались и подшивались. На ладонях — чернильные пятна.

Писарь? Писарь.

— Присоединяйся, — позвал я Марка, старательно не смотревшего в сторону Берты, которая уселась на свободный стул и облокотилась на столешницу, намеренно выставляя напоказ оттянувшую легкую ткань платья грудь.

— Итак, предлагаю сразу перейти к делу. — Я и сам не без труда оторвал взгляд от глубокого выреза. — И главный вопрос на повестке дня: что вы тут пьете?

— Пиво, командир, — передвинул мне запотевшую глиняную кружку Валентин. — Местное винишко очень уж специфично на вкус…

— Это точно, — вздохнул я и отхлебнул отдававшего легкой горчинкой напитка. — Что ж, могло быть и хуже.

— Вы особо не налегайте, — предупредил Гуго. — На жаре хмель в голову моментально дает.

— А у тебя там что? — заинтересовался я содержимым стоявшего на столе кувшина.

— Родниковая вода, лед и пара выдавленных лимонов, — ответил седовласый фокусник, разливая странное пойло по стаканам себе, Берте и Марку.

— Не слушайте его, командир, — махнул рукой Дрозд. — Родниковая вода дороже пива выходит! А обычную пить нельзя — мигом пронесет.

— Да уж понятно, — фыркнул я, приложился к кружке и потребовал: — Ладно, рассказывайте!

— Нечего пока особо рассказывать, — пожал плечами Гуго. — Просто чудо, что вообще удалось хоть что-то разнюхать.

— Не прибедняйся.

— Он и не прибедняется, — сверкнул золотым зубом Валентин. — Зацепочку я отыскал.

— Ага, конечно! — сразу полез в бутылку фокусник. — А кто тебе про Трехпалого рассказал?

— Рассказал и забыл. Дальше копать не стал? Не стал.

— Да ты…

— Хватит! — хлопнул я ладонью по столу. — К делу!

— Вот-вот! Пиписьками в уборной мериться будете, — поддержала меня Берта и кинула воинственно топорщившему усы Дрозду апельсин: — Лучше почисти…

Тот по кругу надрезал оранжевый плод, подцепил пальцами толстую кожуру и ловко снял ее, не испачкав ладони сладким соком.

— Знаешь, Валентин, а ведь ты единственный тут с оружием, — заметил я.

— Ерунда! — отмахнулся усач. — Морячки без ножей не ходят. Сейчас отсыпаются просто. Вечером гулять начинают.

— И насколько это законно?

— За клинок длиннее ладони — за ушко и на солнышко, — ухмыльнулся Дрозд. — Но за меня не переживайте. С окружным бейлифом мы с недавних пор лепшие дружочки, а в городе нож на виду не ношу.

— Ясно. Так что там за Трехпалый? Кто таков?

Возникла небольшая заминка, Гуго бросил на Валентина быстрый взгляд и с недовольным видом пробурчал:

— Чего молчишь? Рассказывай…

Усач встал из-за стола и, опершись на ограждение веранды, принялся разглядывать открывавшийся с холма вид. Дома, дома, дома. Белые, выгоревшие на солнце стены, во дворах — зеленые пятна апельсиновых и оливковых деревьев, кое-где проглядывала пыльная дорога, серой змеей тянувшаяся вниз по склону. Дальше — город. Но там жарко, раскаленный воздух поднимается искажающим перспективу маревом, туда смотреть не хотелось.

— Ну? — поторопил я подручного и вытер выступивший на лице пот.

— Иоанн Ксис по прозвищу Трехпалый, — начал рассказ стряхнувший задумчивость Валентин, — в молодости завербовался в военный флот, где и лишился мизинца и безымянного пальца левой руки. Как поговаривают, случилось это вовсе не в бою, а из-за вороватого характера. Скопив денег, он купил шхуну и в силу все той же жуликоватости начал возить контрабанду. Этим и занимался ни шатко ни валко последние годы, а с весны резко пошел в гору. Завел знакомство с секретарем таможенной коллегии и бейлифом портового округа, купил дом на холме, начал поговаривать о покупке второго судна…

— И это все? — перебил я сделавшего паузу усача. — Нет