Неспокойные артефакты Эм/ Как я влюбилась в дознавателя - Анна Каляда

— А если нет?

— Тогда мы пойдём другим путём. Он оставляет следы — записки, рисунки, подписи. Он не так осторожен, как думает.

Я кивнула, но тревога не уходила до конца. Он сжимал мои пальцы, и от этого становилось легче — не совсем спокойно, но хотя бы не одной.

Мы замолчали. Тишина была уже привычной — уютной, как старое одеяло. Рас сидел, откинувшись на спинку дивана, и я вдруг поймала себя на том, что рассматриваю его. Не так, как раньше — украдкой, стесняясь. А спокойно, почти по-хозяйски. Морщинка между бровей — он часто хмурился, когда думал о деле. Серебряная нитка в волосах — я раньше её не замечала. Татуировка, выглядывающая из-под манжеты — знакомая до последней линии.

— О чём ты думаешь? — спросил он, не открывая глаз.

— О том, что ты седой.

Он хмыкнул.

— Это наследственное. Отец поседел в тридцать.

— Тебе идёт.

Он открыл глаза и посмотрел на меня с тем выражением, от которого у меня всегда что-то переворачивалось внутри. Не страсть — что-то глубже. Нежность, смешанная с удивлением, будто он сам не верил, что всё это происходит с ним.

— Иди ко мне, — сказал он тихо.

Я подвинулась ближе. Его рука легла на моё плечо, и я уткнулась носом в его рубашку — ту самую, что пахла дождём и сандалом. Сердце билось ровно, спокойно. Так, как бьётся только рядом с тем, кому доверяешь полностью.

— Я не хочу, чтобы это заканчивалось, — прошептала я.

— Расследование?

— Это тоже. Но я не о нём. Я о нас.

Он помолчал. Потом его губы коснулись моего лба — всё то же невесомое, почти целомудренное прикосновение, которое я уже знала.

— Я тоже не хочу, — сказал он. — Поэтому давай сначала закончим с архивом и Орланом. А потом… будет потом.

— Договорились, — сказала я. — Сначала — архив.

Он улыбнулся и притянул меня ближе. И мы ещё долго сидели так — без слов, без движения, — пока за окном сгущались сумерки, а метёлка в углу тихо чихала синими искрами, словно напоминая, что время не ждёт.

А потом в дверь постучали.

Я нехотя отстранилась.

— Кого это принесло в такой час?

— Открой — узнаешь, — философски заметил Рас, но руку с моего плеча убрал.

Я спустилась в лавку и распахнула дверь. На пороге стоял Кёртис Бринстон — взъерошенный, с папкой под мышкой и сияющей улыбкой, которая могла означать либо хорошие новости, либо то, что он сейчас опять начнёт флиртовать с кем ни попадя. Судя по тому, что следом за ним в лавку энергично протиснулась Ричи с неизменным бумажным пакетом в руках, — я поняла, что сейчас начнётся второе.

— О! — воскликнула Ричи, увидев Кёртиса. — А ты что здесь делаешь?

— Работаю, — Кёртис широко улыбнулся. — А ты?

— Я к подруге. В отличие от некоторых, я не «работаю» в нерабочее время.

— А жаль. С тобой было бы приятно поработать.

Ричи фыркнула и демонстративно отвернулась к прилавку. Кёртис проводил её взглядом, в котором читалось что-то среднее между азартом и искренним восхищением.

Я вздохнула и закрыла дверь. Вечер обещал быть долгим.

Глава 13, В которой мы спасаем госпожу Марч, а след ведёт в Академию

Новость о кольце не давала мне покоя весь вечер. Даже после того, как Ричи и Кёртис, обменявшись последними шпильками, разошлись по домам, даже после того, как Рас ушёл, пообещав зайти утром перед архивом, — я всё равно лежала без сна и смотрела в потолок. Где-то в Верхнем городе женщина по имени Оливия Марч носила на пальце смерть и не знала об этом. А где-то ещё — может быть, совсем рядом — кто-то продолжал дарить такие «подарки».

Утро началось с метёлки. Она чихнула три раза подряд — и я, уже наученная горьким опытом, вскочила с кровати быстрее, чем обычно. Три чиха означали одно: либо очень сильная магия, либо очень плохие новости. Либо и то, и другое.

За дверью стоял Кёртис. Вид у него был такой, будто он не спал всю ночь, — взъерошенный, с тенями под глазами, но собранный и даже не пытающийся шутить. Это пугало больше всего.

— Госпожа Марч, — сказал он с порога. — Наблюдатель доложил: ночью к ней приходил посетитель. Молодой парень, студенческого возраста. Представился сыном близкого друга покойного мужа. Пробыл около часа. Ушёл до рассвета.

— Студент? — переспросила я. — Не мужчина средних лет?

— Нет. Молодой. Наблюдатель сказал — лет двадцать с небольшим, тёмные волосы, мантия Академии. Он не стал его задерживать — приказано было следить за мужчиной, подходящим под описание Орлана.

Я схватила фартук и сумку с инструментами. Студент Академии. Молодой. Темноволосый. Это мог быть кто угодно, но ясно одно: мы ищем не только старшего кукловода, но и того, кто ходит по домам и дарит «подарки».

Дом госпожи Марч на улице Белых Роз оказался небольшим, но изящным — два этажа, палисадник, кованая калитка с вензелем «М». Нас встретил Рас — в плаще, с тем самым выражением лица, которое я про себя называла «дознавательским режимом». Никаких улыбок, никакой нежности. Только сосредоточенность и холодный гнев, спрятанный где-то глубоко.

— Она жива, — сказал он вместо приветствия. — Но едва. Слуги нашли её утром в постели — без сознания, с посиневшими пальцами. Кольцо всё ещё на ней.

— Вы не сняли его? — спросила я, уже направляясь к двери.

— Без тебя — нет. Я не хотел рисковать. Если там ловушка — ты почувствуешь.

Я кивнула и вошла в дом.

Спальня госпожи Марч была залита утренним светом, но в воздухе стоял тот самый сладковатый запах — как увядающие лилии, как в доме Инары Колль. Я сразу узнала его. Пожилая женщина с бледным лицом лежала на кровати, укрытая одеялом до подбородка.