Королевская кровь 14. Часть 1 - Ирина Владимировна Котова

Марина села ему на колени, заглянула в глаза.

— Рассказывай, — попросила она.

— А как же этап, когда ты меня бьешь? — с ощущением поражения откликнулся он.

— Будем считать, что меня умилостивил торт, — ответила она. — Что от тебя хотели?

— Я задолжал им жизнь, — проговорил он, — и они действительно серьезно мне помогли, спасти Берни, выиграть войну. Я им благодарен и не могу не отплатить. Но они требуют, чтобы я короновался. Я смог выторговать только возможность отыграть долг. У меня есть время до трех дней до коронации. И оттягивать я ее могу, но не буду — потому что все равно придется это решать.

Марина серьезно и тихо гладила его по голове, о чем-то раздумывая и будто слегка улыбаясь.

— Ты не спросишь, почему я не сказал тебе?

— Я знаю, почему ты не сказал, — вздохнула она. Посмотрела на него. — Ты не хочешь быть королем? — спросила она почти строго.

— Нет, — ответил он быстро.

— Тогда ты справишься, — ответила она и поцеловала его в губы. — А я, если понадобится, тебе помогу.

Глава 4

Лортах, восьмое июня по времени Туры

Барон Дуглас Макроут сидел верхом на стрекозе сразу за всадником-иномирянином. Над местностью, где они пролетали, занимался рассвет, и барон, проживавший в крылатом теле здесь, на Лортахе, под именем Хитша, и подумать не мог, что придет время, и кто-то из иномирян может стать их союзниками.

Впрочем, он о многом подумать не мог.

Если бы кто-то еще полгода назад сказал барону Дугласу Макроуту, что все, о чем мечтали его родители и его соратники — возвращение Черного Жреца и восстановление темной династии и силы темной крови — свершится, он бы не поверил. Он вырос в мире, где темный бог, дающий силу своим потомкам, давно исчез и был скорее легендой, чем правдой. Легендой, в которую оставалось только верить. Вырос там, где к черным относились с предубеждением, где их боялись (и было за что), и был воспитан в вере в то, что ему и его крови предстоит сыграть роль в возвращении божественного господина. Родители воспитали в нем прежде всего чувство долга и чести, а потом уже все остальное.

И сейчас, когда все удалось, когда кровавые действия заговорщиков действительно поспособствовали возвращению господина, когда Тура победила, а иномирянские боги, наводившие ужас и на дар-тени, живших на Лортахе, оказались уничтожены, барон Макроут решил для себя, что будет искупать свое, пусть непрямое, участие в убийствах правителей, службой Жрецу и спасением других людей. Потому он первым из тысячи бойцов дар-тени, крылатых и потерявших крылья, вышел из портала на Лортах.

Десять вооруженных до зубов отрядов по сто сорок человек должны были выйти сюда — именно столько за раз могли перенести двадцать раньяров, выделенных Ренх-сатом. Туда лететь два дня, пересекая прокнесию Волаши, соседа Ренх-сата, ночью, чтобы не привлекать внимания. И обратно два дня. Через четыре дня следующему отряду будет понятно, есть ли кого там спасать и нужно ли лететь.

Когда Макроут вышел под знакомое стальное небо с тускловатым солнцем и двумя несущимися лунами, втянул запахи сырой земли, зелени и муравьиной кислоты, сердце его дрогнуло. Все же целая жизнь здесь, которая вспоминалась очень ясно — и этот мир был им всем домом, они не знали другого и любили его таким, какой он есть. Страшным, жестоким, немилосердным.

Вышел он сюда, не забыв наказ своего господина, Вечного Ворона, и потому, склонив голову, тут же пробормотал:

— Мы на твою землю пришли, великая Хида, по велению нашего первопредка, что гостил у тебя. Он передает тебе свое почтение и просит присмотреть за нами и помочь нам в нашей задумке, если хватит у тебя сил.

Показалось ему, или земля под ногами будто вздохнула? Нет, не показалось — вот как настороженно осматриваются иномиряне, да и над лесом поднялись стаи птиц, закружились, закричали.

Отряд Макроута уже встречали — так угрюмо, как встречают бывших врагов, ставших союзниками. Но с иномирянами стояли несколько туринцев — бойцов отряда наблюдателей, отправленных в твердыню к Ренх-сату, чтобы координировать его действия по возвращению туринских пленников и следить, чтобы не вздумал он направить оружие на Туру.

Самого Ренх-сата Макроут тоже увидел. Их отряд перед отправкой перенесли на раньярах в твердыню — которая обросла уже и большим рвом, и дополнительными стенами-валами из земли, закрытыми обломками, бывшими стенами Обители Триединого. В твердыне, несмотря на тепло снаружи, было прохладно, и выглядела она не как постройка для жизни, а как постройка для войны — вокруг располагались загоны инсектоидов и временный лагерь, то ли крестьяне, то ли рабы вспахивали землю, что-то сажая, возвращались наемники с охоты, неся на раньярах добычу, дымили котлы с едой, работали местные кузнецы — харомкеры, выплавляя хитин и затачивая хитиновые клинки. Наемников было столько, что это вызывало опаску — а если кто бросится на дар-тени?

Но на них почти не обратили внимания. Здесь готовились к войне не с ними.

Видел барон с высоты и группы людей, которых гнали к порталу со всех сторон всадники на охонгах в сопровождении жрецов. Каких сил и какой хитрости Ренх-сату стоило разнести потоки, организовать так, чтобы возвращающие туринцев ничего не заподозрили, не улетели обратно с известием о его предательстве, даже представить было сложно.

Барон как учившийся в военной академии, прекрасно знал, что вчерашние союзники могут стать врагами, а