Фантастика 2026-148 - Кирилл Геннадьевич Теслёнок

С этими словами он растворился в воздухе, оставив нас одних в мрачной пещере.

Глава 5

Сверхсущность

Я вернулся к своим спутникам, чувствуя, как напряжение последних минут постепенно отпускает. Лебедев как раз закончил лечение Волкова, который уже пришел в себя и сидел, прислонившись к холодной стене пещеры. Его лицо было бледным, но взгляд — ясным. Громов стоял рядом и объяснял ему произошедшее, жестикулируя и время от времени бросая взгляды в мою сторону.

— … и тогда княжич Безумов вступил в схватку с этой сущностью, — рассказывал Громов, его голос эхом отражался от стен пещеры, — Ты бы видел это, Игорь! А потом начал складывать какие-то странные печати, которых я в жизни не видел…

— Это были древние печати изгнания, — вставил Лебедев, поправляя свои очки, — Но я думал, что техника их применения давно утеряна… Даже в старых книгах такого не встречал.

Громов кивнул и продолжил:

— В общем, он сумел изгнать ментальную Аномалию из твоей головы. А до этого он спас нас всех. Без преувеличения, если бы не княжич, мы бы сейчас… — он замолчал, не договорив. Но все и так поняли, что он имел в виду.

Волков выглядел потрясенным. Он медленно повернулся ко мне, и я увидел в его глазах смесь удивления, стыда и благодарности. Он попытался встать, но Лебедев мягко удержал его за плечо.

— Не торопись, тебе нужно отдохнуть, — сказал целитель.

— Нет, я должен… — Волков покачал головой и все-таки поднялся на ноги, слегка пошатываясь, — Княжич… я не знаю, что сказать, — произнес он хрипло, — Мое малодушие чуть не погубило всех нас. Если бы я не разбил тот кристалл…

Он замолчал, опустив голову. В пещере повисла тяжелая тишина, нарушаемая только отдаленным капанием воды где-то в глубине.

— Я был глупцом, — продолжил Волков после паузы, его голос был напряжен, словно каждое слово давалось с трудом, — Я думал, что поступаю правильно, что спасаю всех нас. А на самом деле… — он горько усмехнулся, — На самом деле я чуть не погубил всех.

— Ты не мог знать, — мягко сказала Сахаринка, подойдя ближе, — Никто из нас не знал, что произойдет.

Волков покачал головой:

— Это не оправдание. Я должен был доверять княжичу, а не своей гордыне, — он посмотрел на меня, — Княжич, я прошу прощения. За все. За то, что не поверил вам с самого начала. За то, что ранил вашу дочь. Это непростительно.

Он сделал глубокий вдох, словно собираясь с силами, и продолжил:

— Я ваш должник теперь. Когда вам понадобится моя помощь — я готов отдать этот долг. Чтобы искупить не только минуту своей слабости, но и все те сомнения, что у меня были. Я… я был неправ насчет вас, княжич.

Я внимательно посмотрел на Волкова. В его глазах читалась искренность, которой я раньше не замечал. Кажется, этот человек и правда раскаивался в своих поступках.

— Знаете, баронет, — сказал я после паузы, — я ценю вашу честность. Не каждый способен признать свои ошибки, особенно в такой ситуации.

— Вы очень… великодушны, княжич, — тихо ответил Волков.

— Не великодушен, — покачал я головой, — Просто понимаю, что все мы можем ошибаться. Важно не то, что мы падаем, а то, как мы поднимаемся.

— Мудрые слова, — вставил Громов, одобрительно кивая.

— Хорошо, — сказал я, обращаясь к Волкову, — Я принимаю ваши извинения, баронет. И благодарю за предложение помощи. Возможно, она нам еще понадобится.

Волков с облегчением выдохнул и кивнул.

«Кажется, он оказался не таким уж и гнилым, как мне показалось вначале», — подумал я, — «Помощь нашему роду и правда нужна. В будущем проверим, не расходятся ли у него слова с делами.»

— Папа, — подала голос Вафелька, которая до этого молча стояла в стороне, — А как же Перчинка? Мы ведь найдем ее, правда?

Я повернулся к своей огромной дочери и мягко погладил ее по руке:

— Конечно, найдем, милая. Мы не уйдем отсюда без нее. И я отправляюсь за ней прямо сейчас. А вы ждите меня здесь.

Я сделал шаг к дыре в полу. Там, по версии духа и должна была находиться моя дочь-мирмеция.

— Княжич, нет! — воскликнул Громов, — Это слишком опасно!

Я покачал головой.

— Не вариант. Вы там просто сгинете. Я должен идти один. А вы лучше защищайте раненого.

Я кивнул Громову, Лебедеву и Сахаринке с Вафелькой.

— Если я не вернусь — уходите отсюда. Идите по этому тоннелю и придерживайтесь света, — я указал на туннель с фосфоресцирующими следами, — По нему выберетесь назад в мир живых. Главное — не оглядывайтесь назад. Иначе останетесь здесь навсегда.

— Но папа… — начала было Сахаринка, но я прервал её.

— Это приказ, — сказал я твердо, — Ждите меня.

Не дожидаясь ответа, я шагнул к порталу. На мгновение обернувшись, я увидел, как Громов и Лебедев смотрят на меня с уважением. А Вафелька и Сахаринка — с тоской и тревогой.

Я кивнул им. А затем прыгнул в черноту.

Падение казалось бесконечным. Вокруг была лишь тьма, такая густая, что, казалось, ее можно потрогать. Я не чувствовал ни верха, ни низа, словно оказался в пустоте, лишенной всяких ориентиров.

Внезапно падение прекратилось. Я оказался стоящим на твердой поверхности, хотя по-прежнему не видел ничего вокруг. Медленно, словно занавес, тьма начала рассеиваться, открывая передо мной