Повелители Подземелий - Юрий Анатольевич Здоровеющий

Он знал это наверняка. Он гений! Еще какой. Поймите, мы тут ломаем голову, собираемся вычислять, какие и кто перекупал лавки, мастерские и так далее. Хотим искать подставных лиц. Чушь! Он реальный гений, наш «кукловод». Не будь он такой сволочью, я бы готов с ним крепенько подружиться.

В который раз напряженная тишина повисла над протертым столом.

– Не тужьтесь, ребята. Все до безобразия просто, как и все гениальное. Каждый день в Аркадии, и не только у нас, продаются и покупаются десятки лавок, кузниц или алхимических мастерских. Мы искали обязательно подставных лиц. А их нет! Он в них не нуждается. Бьюсь об заклад, люди, купившие прибыльное предприятие по малой цене, сами понятия не имеют, на кого пашут. Зато, как и все, имеют проблемы. Какие-то обязательства. Кому-то отстегивают. С кем-то расплачиваются или гасят долг, но так везде. Любой торговец имеет те же проблемы или вопросы. И для того, чтобы получить у владельца лавки информацию, не нужно устраивать конспиративных встреч. Для этого достаточно, чтобы к нему пришел знакомый или приятель, возможно, предоставивший торговцу какие-то данные, скажем, полезные в приобретении его лавки. Этот торговец за оказанную помощь с прибыли дает какую-то часть приятелю, даже не подозревая, что именно этот приятель разорил под чистую предыдущего владельца, оказавшегося несговорчивым. Причем легко допускаю, что «кукловод» или его помощники так подводили беседу, что торговец сам предлагал сумму отката. Они у него ничего не просили. На кого же жаловаться? А потом приятели зашли в кабачок, по старой дружбе пропустить по стаканчику. А где один, там и два. Плюс разговоры, сплетни, чужие беседы. Вот и все. Информация получена. А торгаши и лавочники в отношении информации просто кладезь. Сколько клиентов делятся с ними секретами и новостями? И сам информатор, я уверен, ни слухом, ни духом о том, что он – тварь конченная. И не пойми я эту простейшую схему, мы бы никогда не нашли концов, которых и нет. Но потратили бы уйму времени. Сами бы засветились – аж представить боюсь. А «кукловод» наш доит половину Аркадии малыми дольками. Никто не орет, не зовет на помощь, потому что все всем довольны. Подумаешь, мне Ваня помог купить лавку за три медяка. Она приносит мне в месяц сто золотых. Мне не жалко Ване за помощь двадцатку давать? Он же друг. При случае еще поможет. Простая и безупречная логика. Гений!

Кардинал вернулся на место и снова подцепил деревянную кружку.

– Слушай. Я поняла тебя, – закивала Илона. – Согласна. Аркадия знала по слухам о нашей свадьбе. Но если «кукловод» знает о том, что именно я и есть Герцогиня, то он и Герцога знает.

– Знает, – с нескрываемым сожалением подтвердил Юн. – Но он до сих пор не знает, кто такой Кардинал.

– Как так?! – разом встрепенулись ребята.

– А так. Если вычислить Герцога через Илону… вы поняли… сложности не представляло, зная, что она – жена мастера Юна, то есть Юн и есть Герцог, то Кардинала связать с Герцогом очень сложно, если точно не знать этого. На ристалище одновременно видели и Юна, и Кардинала. Толпы свидетелей. Если даже «кукловод», в чем я не сомневаюсь, догадывался или предполагал, что это одно и то же лицо, то в точности он до сих пор не мог этого утверждать. А раз не мог, то и действовать против меня тоже не мог. И уничтожение наемников в очередной раз здорово попортило ему нервы. Почему? Потому что Илона была рядом с мужем, а Кардинал с «Адскими Гончими» резал наемников. И Юн из города не выходил.

– А если знает? – усомнилась Татьяна. – Если он все же знает, что вы оба, это одно целое.

– Тогда у Илоны в гильдии крыса. А она там и есть. Именно поэтому я и настаивал на присутствии Арвена или хотя бы Лоран. Лучше бы обоих.

Услышав уверенное обвинение в адрес гильдии, Илона покраснела до неузнаваемости.

– Есть доказательства? – вздрагивающим голосом спросила девушка.

– Есть! – с сожалением подтвердил Юн. – Прости. Я знаю, тебе больно слышать такое, но ты должна объективно оценивать ситуацию. Тебя слила та же крыса. И это факт. Неважно, как она это сделала. Сознательно ли стала сексотом «кукловода», или по пьянке в каком-нибудь кабаке ляпнул кто собутыльнику; или подружка, у которой в зобу дыхание сперло, а между ног недержание, поделилась по секрету с хорошей знакомой. Итог один. И он плачевен. Мои ребята никак не могли этого сделать, потому что всегда рядом и общаются только между собой. Факт. Знаю, может, конечно, Кэтсу, к примеру, когда не в игре, написать «мыло» или СМС сообщение по нужному адресу. Или таким же образом в социальных сетях похвастаться другу. Но это маловероятно. Он очень зависим от нас, мы для него единственная страховка. Сейчас, когда парень на себе испытал разницу в игре, он никогда не променяет нас на других. Он стал умнее. Что бы ему не наобещали, это всего обещания. А у него уже все есть. Все, и даже гораздо больше. Кэтсу не станет рисковать – все потерять из-за призрачных обещаний, черт знает кого. К тому же обещания слишком часто и слишком легко нарушаются.

Задумчиво в тишине, наступившей за семейным столом, прозвучал голос Виолы:

– Если предположить утечку со стороны?

– Мацуда? – вспыхнул Юн. – Его жена или ребята из патруля? Никогда. Они так гордятся тем, что стали нашими молодыми последователями, что в жизни не предадут… Сейчас наверху спит девчонка, Тина. Она умерла, выполняя приказ. Она вернулась сегодня в игру. По моей просьбе Тина очень конкретно описала боль, перенесенную в момент гибели. Рассказала нубам, как она умерла. Она все помнит, но снова пришла. Ей предложили повышение. Отказалась. И единственным ее вопросом, заданным по возвращении, стал вопрос о друзьях. Выжил ли кто-нибудь в том бою? Нужно было видеть ее глаза, когда ей сообщили о победе. Тина ни секунды не думала. «Я еду к друзьям», – так она мне сказала. И такие предадут? Прости, Илона, но крыса у вас.

Кардинал замолчал. Трудно и больно говорить подобные слова девушке, любимой и желанной тобой до беспамятства. Еще труднее, если знаешь, насколько ты ее ранишь своими словами.

– Я поняла, – с горечью согласилась Илона. – И как нам ее вычислить?

– Давайте-ка мы сейчас выпьем крепенького и подумаем, – в сердцах