Фиктивная жена для герцога-монстра - Элина Амори

— Спя-ят усталые игрушки… — начала я дрожащим голосом единственную пришедшую на ум песню из детства, и замолчала снова. Да что ж такое?

Почему я все забыла? Но нельзя было молчать. И нельзя вырываться. Это правило словно набатом билось в моей голове. Так будет только хуже.

— Брант, ты же слышишь меня, правда? — бормотала я. — Послушай меня, пожалуйста, успокойся. Я знаю, тебе плохо. Тебе не может быть хорошо, я вижу, как ты страдаешь. Это должно быть так одиноко… Так грустно. Ты ранен, а никто тебе не помог. И я… Я хотела помочь, правда, — я несла что попало. Но или так совпало, или он правда слушал меня, но он замер, уткнувшись мне в шею лицом.

— Это несправедливо, так не должно быть. Ты неплохой человек. Брант, я точно знаю это. Ведь ты пытаешь уберечь людей. Попробуй просто довериться мне. И я никакая не Эйлин. Не Эйлин, слышишь. Ах, — я вскрикнула от его хватки на моем бедре, но продолжила: — она ведь обладала какой-то магией, а я… Я не знаю ничего толком о ней. Пожалуйста, успокойся. Мы с тобой теперь связаны. В одной лодке. Если убьешь меня, ты тоже умрешь. И ты знаешь это. Пожалуйста, приди в себя. Все хорошо… Слышишь? Я тебя не боюсь. И не ненавижу. Но я боюсь смерти. Я не хочу, Брант, не хочу умирать. Ведь однажды я уже умерла. Прошу, пусть эта жизнь будет чуть лучше предыдущей…

По моим вискам текли слезы отчаянной мольбы. Я гладила спину Бранта, его плечи, покрытые горячей, но еще не обжигающей чешуей, с другой стороны еще сохранившуюся голую кожу, которая почему-то покрывалась мурашками.

Брант перестал тащить с меня остатки белья, зато принялся облизывать мою шею, а из его горла доносилось что-то вроде урчания. Сам он, казалось, вот-вот завибрирует, как мурлыкающий кот.

— Ты слышишь меня? Брант? — прошептала я, все еще цепляясь изо всех сил за его плечи и боясь, что он вернется к тому, что задумал. Оторвать меня от себя ему не составит труда, это однозначно.

Не знаю, слышал ли он, но уже обмусолил всю мою шею, прижимаясь своим нечеловеческим достоинством ко мне, и при этом с нажимом терся и дрожал словно от нетерпения и удовольствия.

Идея пришла ко мне внезапно. Безумная, чокнутая, ненормальная. Но пока он не раскалился до состояния угля в печи, я переместила одну руку так, чтобы обнять его, надеясь, что он продолжит просто облизывать мою шею, а второй потянулась к его жуткого размера члену.

Просунув кое-как между нами руку, я коснулась влажной, слишком горячей головки, и у меня перехватило дыхание от смеси болезненного рефлекторного возбуждения и ужаса. Черт возьми! Вот тебе и первый сексуальный опыт. Сразу уровень «очень жестко»...

Надавила. Брант вздрогнул, чуть дернулся, рыкнул точно удивленно и даже испуганно. Он потянул мою руку от себя, но я обхватила его член, насколько смогла, и провела чуть вниз и вверх.

Брант приподнялся, задышал чаще. В его горящих огнем глазах читался звериный… страх. Он боялся меня? Или того, что я делаю? Для меня это стало откровением.

— Все в порядке, — прошептала я и заставила себя улыбнуться. Не в порядке, конечно, ни на одну капельку, но я сделаю все, чтобы выжить. И помочь получить удовольствие взбесившемуся полудракону — меньшее из зол. — Я не причиню вреда. Доверься мне.

И я продолжила осторожно, но уверенно. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Я считала собственные частые вдохи, чтобы хоть немного отвлечься от горящих глаз, которые смотрели мне прямо в душу. Но хоть я и пыталась абстрагироваться, взгляд не отводила. Улыбалась. Нервной, и даже судорожной улыбкой.

Но я предчувствовала — так надо. То и дело, когда я касалась его головки, Брант морщился, вдыхал глубже, чуть подавался вперед. Но больше не пытался навредить мне. Он будто потерялся в ощущениях, точно новых для него. Я пока не понимала, что за существо, эта вторая буйная личность Бранта. Но ему было приятно от моих неумелых ласк.

— Вот видишь, — бормотала я тихо, искренне надеясь, что мне повезет, — если я буду жить, то останусь с тобой и дальше. И если ты… Если снова захочешь, я поглажу тебя. Ты ведь хороший, правда? Ты не хочешь меня убивать?

Само́й было стыдно от ерунды, которую я несла. Ага, хороший «песик» с извращенскими наклонностями. Только бы Брант когда очнется, не запомнил всего этого стыдобища…

Ух, какая самоуверенная! Очнется… Не рано ли я радуюсь? Но мне так ужасно хотелось верить в это, и я так старалась. Я проявила всю свою изобретательность. Я гладила, надавливала, то нажимала чуть сильнее, то ласкала, едва касаясь, скользя рукой по горячей смазке.

И он откликался на мои действия уже спокойней. Прикрыл глаза, рычал глухо, утробно, подавался навстречу моей руке. И эта странная вибрация…

Он ускорился внезапно. Мне оставалось только сжать сильнее, чтобы не потерять хватку, не прервать его наслаждения и не разозлить ненароком.

Брант зарычал, содрогнулся всем своим мощным телом, одной рукой сжал мое плечо. А потом открыл глаза, посмотрел на меня долгим взглядом, наклонился к моей шее и принялся тереться носом, при этом издавая странные звуки, не угрожающие, скорее довольные, ласковые.

Я вытащила из-под него мою испачканную руку, кое-как вытерла ее о покрывало и положила Бранту на спину.

— Все хорошо, да? Надеюсь, что все хорошо, — пробормотала я, ощущая, как силы покидают меня.

Он замер. Потихоньку его чешуя стала будто врастать в кожу, тело возвращалось в норму. Он отстранился, а моя рука безвольно соскользнула с него, упав на покрывало. Сил не осталось.

Брант сел в кровати, не глядя на меня. Опустил плечи. Его растрепанные волосы закрывали лицо. Он тяжело дышал, сжимал и разжимал кулаки.

Я словно плыла по волнам облегчения. Жива. Я опять выжила. Мне удалось. Повезло? Или монстр Бранта не такой уж и монстр?

Я прищурилась. Разглядывая его, поняла, что такие же рваные раны, будто кто-то вырвал кусок кожи, или откусил, были не только на его плече, а также на груди и бедре. Они кровоточили, перепачкав, как оказалось, меня и постель.

После сумасшедшего стресса я настолько расслабилась, что просто лежала с прикрытыми глазами. Лежала и, наверное, почти не дышала. Даже сердце замедлило свой бег.

Брант встал с кровати, потряс головой. Очнулся. А я все еще валялась точно