Две котлеты Виолетты. Попаданка в хозяйку таверны - Мария Мире

Некоторое время он молчал. Я уже решила, что разговор на этом закончился, когда услышала:

— Такие решения… обычно дорого обходятся.

Я усмехнулась.

— Привыкаю.

Ветер усилился. Где-то далеко прокатился первый, почти ленивый раскат грома.

Я невольно подняла взгляд к небу.

— Гроза? — тихо спросила я.

— Похоже на то.

Мы снова замолчали. Но теперь это молчание было другим — не спокойным, а натянутым, как струна, которая вот-вот сорвется.

— Вы всегда появляетесь вовремя, — сказала я, не глядя на него.

— Нет, — ответил он после короткой паузы. — Иногда — слишком поздно.

Я нахмурилась и повернулась к нему, но он уже смотрел не на меня, а куда-то в темноту за рекой.

Словно слушал что-то, доступное только его слуху.

— Вам стоит быть осторожнее, Виолетта, — сказал он тихо, наконец.

— Из-за Ганса?

— Если бы только из-за него.

Холодок пробежал по спине — на этот раз совсем не из-за ветра.

— Вы сейчас меня пугаете?

Он чуть повернул голову, и в слабом свете первых звезд его взгляд показался мне слишком темным.

— Лишь хочу дать совет.

Гром прогремел ближе. Резче.

— Пойдемте, — сказала я, отворачиваясь. — Пока нас не смыло вместе с вашей загадочностью.

Он тихо усмехнулся, но ничего не ответил.

Обратно мы шли быстрее. Ветер уже трепал ветви, поднимая с земли сухую пыль, и где-то вдалеке вспыхнула первая молния.

У самой калитки я остановилась.

— Спасибо за плащ, — сказала я, снимая его с плеч.

— Оставьте, — коротко ответил он. — Ночь будет холодной.

Я кивнула и, не добавив больше ни слова, зашла во двор. Внутри таверны было тепло, шумно и почти привычно. Но это ощущение — будто что-то надвигается — уже не отпускало.

Я поднялась к себе позже обычного, слишком уставшая, чтобы думать. И все же, засыпая, я успела отметить: ветер за окном усилился. А гром звучал уже совсем близко.

Глава 14. Гроза и то, что прячется за ней

Глава 14. Гроза и то, что прячется за ней

Во сне голос Каэля преследовал меня: «Будьте осторожнее…»

Сначала далекие слова, почти ленивое ворчание. Потом ближе. Резче. Оглушающе. С короткой вспышкой света, пробившейся даже сквозь закрытые веки. Я вздрогнула и проснулась, поняв, что это был усилившийся раскат грома на улице.

Перевернулась на другой бок, натянула одеяло на плечи и упрямо попыталась убедить себя, что это просто дождь. Обычная летняя гроза, о которой здесь предупреждают так же спокойно, как о завтрашнем подое.

Гром прокатился ближе. Я открыла глаза, морщась. Поспать судя по всему удалось совсем немного. В комнате было темно. Ветер уже бился в ставни, словно кто-то настойчиво пытался попасть внутрь. Тени на стенах дрожали, вытягивались.

Выдохнула разочарование от резкого и слишком раннего пробуждения и уже собиралась снова закрыть глаза, когда холодная капля упала мне прямо на лоб.

Я чертыхнулась. Еще одна — скатилась по виску.

— Только не это… — пробормотала я, резко садясь на кровати.

Очередной раскат грома сотряс стекла и окончательно убедил меня, что эту грозу мне переспать не получится.

Я встала, продолжая чертыхаться и путаясь в длинной сорочке. Вытерла мокрые разводы с лица. Не зря я в первую же ночь обратила внимание на подтеки на потолке, но самонадеянно так и не занялась крышей в череде других, более важных, как мне казалось, дел.

Натянула платье прямо поверх ночной рубахи, наспех зашнуровав — было не до приличий, — сунула ноги в башмаки и, сцепив зубы, сдвинула кровать в сторону, а под капающий потолок подставила ведро.

Убедившись, что в моей комнате других протечек нет, я вышла в коридор, повыше подняв фонарь. Нужно бы проверить и другие комнаты, но прежде всего — кухня и зал.

Таша в своей бочке дрыхла в углу около затухшего очага с блаженным видом существа, которому буря не только не мешает, но и доставляет искреннее удовольствие. Я даже была несколько удивлена тому, что она не захотела провести это время в реке. Одна ее изящная рука свешивалась за край, пальцы слегка шевелились в такт шуму дождя. Я секунду смотрела на нее и тихо завидовала такой безмятежности.

А потом с потолка снова капнуло. На этот раз — мне прямо за шиворот.

Я поежилась и подняла фонарь выше. Над дальним углом зала набухало еще одно темное пятно — медленно расплывающееся прямо у меня на глазах. Еще одна капля. Еще. Я огляделась, подхватила со стойки большую миску и поставила под самое проблемное место. Капли застучали по дну — часто, деловито, без малейшей надежды, что старая кровля выдержит эту ночь, не затопив мое имущество.

— Ну и прекрасно, — сказала я вслух, просто чтобы разогнать тоскливую тишину и быстро осматривая другие помещения. В занятые комнаты ломиться не стала, мысленно вознося молитвы местным духам, чтобы все обошлось хотя бы там.

Крыша. Хольм говорил что-то про крышу еще на прошлой неделе — что в двух местах доски подгнили и надо бы до дождей успеть. Я поставила под еще несколько капающих участков в кухне таз и ведро. Устало потерла лоб, пытаясь прикинуть свои перспективы. До утра тары хватит. Но завтра дождь может продолжиться, послезавтра тоже — а чердак я так и не удосужилась толком осмотреть.

Лестница наверх была узкой, крутой и скрипела на каждой ступеньке с таким задором, что разбудить ею можно было, наверное, всю деревню. Я поморщилась на первом же звуке, подняла повыше фонарь и полезла осторожнее.

— Помочь?

Я вздрогнула так, что едва не выронила фонарь, и тихо выругалась. Опять. Вот вам и леди в отставке. Может бывший развелся с Виолеттой из-за сквернословия?

Каэль стоял внизу. В простой темной рубашке, обрисовывавшей широкие плечи. Лишь темные волосы были слегка растрепаны, что придавало его обычно безупречному образу какую-то домашнюю небрежность.

— Вы меня напугали, — выдохнула я, прижимая свободную руку к бешено колотящемуся сердцу.

— Слышал как вы ходите, — сказал он без особых извинений в глубоком голосе. — Потолок?

— Крыша, чердак. — Я передернула плечами и слегка поморщилась. — Хольм говорил, что там есть плохие доски. Думала, до дождей успеем.

— Видимо дожди начались раньше.

— Наблюдательно, — не сдержала я легкой язвительности в ответ на его