Две котлеты Виолетты. Попаданка в хозяйку таверны - Мария Мире

Повисла тяжелая пауза.

— Какую правду?

— Всю, которую сможете. — Я со стуком поставила кружку на стол. — Вы живете здесь уже несколько недель, пропадаете, выспарашиваете у местных. Ждете кого-то? Тот плащ с магическим подогревом. То, как вы двигаетесь и ведете себя. Вы не обычный путешественник, Каэль. Я знала это с первого дня. Но если уж вы решились на этот шаг... быть может, я заслуживаю чуть больше честности и смогу помочь, как вы помогаете мне?

Он наконец обернулся. В его глазах плескалась такая бездонная усталость и глухая тоска, что мне на миг захотелось подойти и просто обнять его. Но я осталась сидеть.

— Ты не знаешь, кто я на самом деле, — произнес он тихо. — И это может быть очень опасно. Для тебя.

— Для меня? — Я почувствовала, как внутри все сжимается. Не от страха перед его тайной. От предчувствия отказа. — Тогда скажи мне, кто ты. И позволь мне самой решать, чего мне бояться!

Он смотрел на меня долго. Так долго, что я почти перестала дышать в ожидании.

— Не сейчас, — произнес он.

Воздух в таверне вдруг показался тяжелым и ледяным. Вся та магия, что искрила между нами на пыльном чердаке и секунду назад за этим столом, растворилась.

— Потому что не можешь? — спросила я. — Или потому что не хочешь?

Он отвел взгляд, не ответив и упрямо нахмурившись. И этого оказалось достаточно, чтобы внутри меня что-то негромко щелкнуло.

— Понятно, — мой голос прозвучал на удивление ровно и звонко, хотя внутри завязался тугой, болезненный узел.

Я медленно, с достоинством поднялась. Взяла со стола полотенце, привычным уже движением перекинула его через плечо и, глядя прямо в его потемневшие кофейные глаза, произнесла:

— Завтра утром я вычту стоимость починки крыши из вашей платы, господин Каэль. А в остальном... спокойной ночи. Гостям в моем заведении по ночам положено спать.

Я развернулась и пошла к кухне,унося кружки и физически чувствуя его тяжелый, обжигающий взгляд между лопаток. В груди теснились два чувства, наотрез отказываясь мириться. Одно — предательски теплое, пульсирующее на губах воспоминанием о его поцелуе.

А второе — жалящая в самое сердце обида.

Когда я вернулась в зал, чтобы подняться к себе, он все еще был там. Я слишком сильно сомкнула пальца на подоле, заставляя себя не обернуться, пока ступени поскрипывали под моими шагами.

Что ж, Каэль. Не сейчас — так не сейчас. Но я вовсе не та наивная дурочка, что годами заглядывала в рот бывшему мужу-дракону, как, видимо, принято в этом мире. Если ты думаешь, что можешь прятаться за своими недомолвками вечно — ты очень плохо знаешь хозяйку этой таверны.

Не хочешь говорить правду? Ничего. Я просто дождусь, когда ты закончишь свои дела и уедешь.

С этой решительной мыслью я толкнула дверь своей спальни, шагнула внутрь и… замерла на пороге.

В комнате не было ожидаемой мною темноты.

Из-под тяжелой крышки старого сундука, задвинутого в самый дальний угол, пробивался пульсирующий, тревожный багровый свет. Он вспыхивал в такт моему бешено забившемуся сердцу, отбрасывая на стены причудливые, пугающие тени.

Забыв об усталости и обидах, я захлопнула дверь и бросилась к сундуку. Дрожащими руками откинула крышку.

На самом верху, завернутое в обычный платок, лежало снятое мною перед сном кольцо. Артефакт из другой жизни, который все также вызывал у меня гораздо больше вопросов, чем приносил хоть какую-то пользу. Сейчас толстый золотой ободок раскалился добела, а камни в глазницах дракона полыхали так ярко, что было больно смотреть.

Я отдернула руку, даже не коснувшись украшения. Воздух вокруг кольца дрожал от жара.

Оно будто бы реагировало. Не впервые, но до этого никогда не проявлало скрытой в нем магии световыми вспышками. Что заставляет артефакт так себя вести? Я так и не смогла догадаться за все это время, а спрашивать у кого-либо считала опасным.

По спине пробежал ледяной озноб, разом прогнав все недавнее тепло. Я медленно опустилась на пол рядом с сундуком, глядя на пульсирующий свет, и в голове вновь билась только одна, оглушительная мысль:

Почему бывший отпустил меня с этим кольцом, а не вернул себе родовой артефакт?

Глава 15. Письмо из столицы

Глава 15. Письмо из столицы

Утром кольцо снова было привычно холодным. Оно лежало на том же месте, где я его составила. Золотой ободок, дракон с крошечными рубиновыми глазами, длинный шнурок. Никакого свечения, никакого жара и беспокойства. Просто украшение.

Прежде чем надеть шнурок и спрятать под платьем, я долго смотрела на перстень, держа в ладони. С каждым таким разом это кольцо тревожило меня все сильнее. Стоило бы выкинуть его или оставить все в том же сундуке и забыть о нем. Но какое-то тревожное предчувствие заставляло меня держать его ближе к себе.

Вот бы у меня была вся память прошлой Виолетты о ее бывшем муже. Тогда бы, я уверена, большая часть вопросов сама по себе отпала.

День выдался серым и промозглым, как бывает после сильной грозы — небо светлое, но хмурое, воздух пахнет мокрой травой и влагой. Завсегдатаи начали подтягиваться позже обычного. Хольм пришел с хмурым видом смотреть на крышу, которую не успели починить вовремя. Пробормотал что-то одобрительное, осмотрев наспех забитые доски, и ушел пообещав вернуться и доделать через пару часов. Трое мужчин из мельницы взяли пива и заняли дальний стол. Марта заглянула с горшочком варенья и принесла огромный тюк стиранных простыней, да полотенец.

Каэль за завтраком сидел на обычном месте и беседовал с кем-то из приезжих. Поднял глаза, когда я поставила перед ними кашу с маслом. Я пожелала приятного аппетита, избегая встречаться с ним взглядом и быстро ушла за стойку. Он не сказали мне ничего — ни про ночь, ни про крышу, ни про то, что было после. Я не знала, собирался ли или мой побег просто не оставил ему возможности, но обида и гордость не позволяли проверять.

Зря я позволила ему тот поцелуй. Сразу было очевидно, что этот мужчина не так прост, а возможно и слишком опасен. Вэрра меня предупреждала.

Таша с утра пребывала в состоянии небывалого благодушия — пела что-то под нос прямо в бочке, не ехидничала и не лезла с расспросами. Либо действительно проспала всю ночь под мерный стук дождя и не слышала ничего, либо была настолько деликатна, что это само