Нечисть. Лиходей. Книга 2 - Tony Sart

Игла, впрочем, пока что следовала за мной.

И я стал говорить. То, что знал.

Про Обряд, про нашу долю, про беду, что на Русь пришла, про то, что решил я отыскать всех детей Ведающих, дабы вместе нам сойтись да дать отпор врагам. Умолчал я лишь про себя, что лишним я был наследком. Не надобно было про такое пока знать сестрице.

Девушка слушала, и на лице ее не выражалось ничего. А я нет-нет да украдкой и поглядывал в черные глаза, все старался усмотреть, что же такого в ней, какой была она, та, что с детства знала свое назначение, в которую вкладывались все силы и умения Ведающих, чтобы развивать дар. Одна из дюжины выкованных вострых копий.

Я смотрел, я хотел увидеть, и я признавался себе, что завидую. Искренне и неистово.

– Значит, пришло, – еще раз повторила она. – Гнездарь постоянно толковал, что когда-нибудь наступит тот миг, когда надобно нам будет сойтись всем, встретиться, взяться за руки да дать бой последний. Я и сама уж поняла, что близок час. Знаки кругом, братец!

Признаться, я никаких знамений не видывал, а может, просто не был обучен тому. И я счел за благо только кивнуть.

– Что ж, будем кликать остальных. – Она легко поднялась с земли, прошла вокруг костра и, склонившись, подбросила еще пару веток в радостно запевший огонь. И, не поворачиваясь ко мне, добавила: – Айса.

Назвалась, значит.

– Неждан, – ответил я, раздумывая, как плавно ложилось степное кочевое имя на эту скуластую девушку. По лику Ведающие детей, что ли, разобрали? Кого в северные земли к Бусе, кого в болота южные, а кого и в жаркие степи.

Ведунка кивнула каким-то своим мыслям и вернулась на место.

Ночь замерла вокруг костра и двух молчаливых людей, двух порождений Обряда.

Я чувствовал, что мы были разные, что не было у нас с Айсой того общего, скрепляющего единства. Кажется, то же ощущала и она.

Чуть погодя я, все еще косясь на блестящую иглу, про которую ведунка, кажется, забыла, осторожно начал:

– Скажи, сестрица, а часто ли ты силы пользуешь, что от рождения дадены? – Вопрос был глупый, наугад. Уж больно хотелось мне понять, что же такого воспитали старцы в каждом из правильных, нужных лиходеев.

Ведунка удивленно вздернула бровь.

– Как учили, так и делаю, – сказала она и все же махнула рукой, чтобы убрать свою волшбу от меня. – В нашем ремесле пользую до кромки, чтобы не перешагнуть за край, не поддаться Зову. То, сам знаешь, сызмальства с нас требовали наставники: как только шепоток услышал – руби связь непременно.

– А иначе что? – подался я вперед, забывшись.

– Как «что»? – хмыкнула Айса. – Знамо что. Закрутит мать, заведет, и пропадешь. Это главный наказ.

Я покивал задумчиво и решил все же еще допытаться:

– А скажи-ка, сестра, как дар у тебя проявляется, как пользуешь его?

Спросил и замер. А вот сейчас как озлится, как погонит. Или же заподозрит чего, потому как и мне положено б такое знать, коль верно исполнял наказы Ведающих. Но нет, Айса спокойно ответила:

– Да как все мы, Неждан. В добром деле подмога, от опасности защита. Дело привычное, сам смотри.

С этими словами она протянула руку в сторону, куда-то во мрак. Я, проследив за ее движением, долго вглядывался в темноту, смотрел. Смотрел, пока не увидел…

Застывший мрачный лес с виду оставался таким, как был, но что-то в нем неуловимо стало меняться. Дрогнула листва на ветвях, треснул еле слышно внутри ствол подгнившей березы, медленно пополз из земли корень, один, другой. Часть мира ломалась, коверкая свою суть, переиначивая то, что было ей предначертано. И вот уже лопнула кора у пня, брызнув щепой, и несколько из них щелкнули так криво, так неудачно, что угодили прямо в… взвывшую вдруг тьму. Притаившаяся в ночи молодая стрига-людоедка страшно закричала и, не разбирая дороги, ломанулась мимо нас сквозь чащу. При этом она зажимала жирную морду ладонями, из-под которых текла густая черная кровь.

Я лишь успел разглядеть толстое неуклюжее голое тело, обмотанное местами грязными тряпками, да перевязь человечьих черепов на бедре. Трофеи. Небось гадина таилась в отдалении, чтобы дождаться нашего сна и напасть. С одной стороны, видать, сильно оголодала по весне нечисть, но и не настолько, что понимала: кидаться в честный бой против двоих ведунов себе дороже. И надо сказать, что я ее совершенно не чуял.

А вот Айса – поди ж ты.

Я смотрел на ведунку с долей восхищения и… сочувствия.

Потому что видел, как тяжело далась девушке эта волшба. Она хрипло дышала, на лбу и кончике носа проступил мелкий бисер пота, руки ее тряслись. И все это лишь для того, чтобы запустить щепками в глаз людоедке?

И голос в моей голове, голос, явившийся незаметно и тихо, сказал насмешливо:

«Это так они используют мой дар? В страхе не поддаться на Зов, не наломать дров лишь водят ладонью по воде? – Голос сокрушенно вздохнул. – Надсаживаясь уберечься от беды, Ведающие не взрастили силу. С этим? С этим, Неждан, вы собираетесь остановить половодье врага? Щепочками? Ты посмотри на эту девчонку, ведун, она почти без сил. А теперь представь, что сделал бы ты всего парой слов наговора, когда ты открываешься моему Зову, когда в упоении купаешься в нем? Что бы сделал ты? Один лихой выпад, один щелчок пальцев, и эта жалкая нечисть расплескалась бы комьями грязи по округе, даже не обернувшись бесплотным духом! Ты бы…»

Глядя на пытавшуюся собраться с силами ведунку, я понимал, что голос кругом прав. А тот меж тем продолжал нашептывать, баюкать:

«Ты, мой мальчик, должен повести их, показать, как надо. Как надо крушить врага. Без оглядки, отдаваясь этому без конца. Нельзя нанести смертельный удар наполовину! О да! Ты научишь их».

Как ни странно, но в этот раз я не пытался гнать шепот Лиха из своей головы. Пусть ненавистная тварь и была мне врагом и обид былых я не забыл, но сейчас, когда пришел наш черед, черед лиходеев, выбирать союзников и оружие не приходилось.

Я кашлянул, стараясь не усмехнуться, и сказал:

– Добро, сестра. Хорошая сила. А уж когда мы вместе все соберемся, тогда-то она и разгорится в полный рост.

Ведунка уже пришла в себя, вновь поджала губы и молча кивнула. И в этот момент я осознал просто и ясно: соберем всю дюжину и направим дар как одно целое. Где-то внутри меня теперь было понимание, как это