Дневник благодарности - Наталья Куценко

— Сыграешь что-то?

— Да оно ж расстроено, да и я давно не играла…

— Ну сыграй, у меня же слуха нет, я и не пойму.

Она усмехается, берет стул и садится. По ее позе, по тому, как она держит руки, мне сразу понятно, что когда-то она хорошо играла. Она пытается сыграть пару аккордов, звук получается странный и дребезжащий. Девушка морщится, но все же начинает что-то наигрывать. Я не знаю этой мелодии. Мне кажется, это что-то грустное, а, может, из-за какофоничного звучания она становится такой. Странная музыка наполняет комнату, я присаживаюсь на край парты. Эти звуки не режут слух, наоборот, в таком месте они кажутся вполне гармоничными, естественными. Старое, больное, никому не нужное пианино. Такой же пленник, как и мы. Изгой. Мне кажется, в таком месте другого и не могло быть. Здесь все такие — ни на что не годные и никому не нужные калеки, попавшие в шторм, перемолотые в волнах и выброшенные на пустой берег.

Так и не дойдя до конца, мелодия обрывается. Клавиша почему-то молчит, слышен только глухой стук. Даша несколько раз с силой нажимает на нее, пока та не отзывается резким высоким звуком, и когда Даша встает и закрывает крышку, он все еще продолжает висеть в воздухе, кружит вместе с пылью, отражаясь от стен.

***

А еще через несколько дней в коридоре меня вылавливает Климов. Я только что курил, так что мне вовсе не хочется с ним пересекаться, но он явно ждал именно меня.

— Пойдемте, я хотел с вами поговорить, — говорит он серьезно.

— Что-то не так? — раздраженно спрашиваю я, когда мы заходим в мою комнату. Что я опять не так сделал?

— Я хотел узнать, как ваши дела. Как вы себя чувствуете? — спрашивает он, по-хозяйски усаживаясь на стул, а мне остается только занять кровать.

— Нормально. Если избегать, где много людей, то все хорошо.

— Мгм. — он задумывается на какое-то время. Его взгляд падает на помятый дневник, и я тут же встаю и прячу его в стол. — Клим, я… Директор хотел, чтобы я помог вам разобраться с этим, но, если честно, я не знаю чем могу помочь, — вдруг говорит он совершенно спокойно. — Может у вас есть какие-то вопросы?

— Не знаю… — я немного растерян. Этот разговор кажется каким-то очень неожиданным. И почему он заговорил об этом именно сейчас? Почему не раньше?

— Понимаете, Буров считает, что наши способности похожи, но я в этом совершенно не уверен. По мне, так они совершенно разные. Вы чувствуете эмоции людей?

— Да.

— И как это проявляется? Я понимаю, что это запахи, но…

— Просто запахи. Не знаю. Разные.

Мне не очень комфортно говорить с ним. Я постоянно ловлю себя на мысли, что пытаюсь не думать, скрыть от него мысли.

— Я не собираюсь читать ваши мысли, — говорит он, заметив мою напряженность.

— Разве? А сейчас вы что делаете?

— Не обязательно лезть в голову, чтобы понять, что вы меня боитесь. Насколько я понял, дело именно в моей способности.

Я нехотя киваю.

— Директор все равно от меня не отстанет, так что нам придется общаться. Я не хочу, чтобы вы каждый раз так вот напрягались, так что готов пообещать вам, что не стану этого делать. В конце концов, мне это никакого удовольствия не приносит, уж поверьте.

— А вы что, можете этого не делать? — я оживляюсь.

— Могу. Но не всегда. Бывают дни, когда это совершенно невозможно контролировать, но в такие дни я стараюсь особо ни с кем не сталкиваться.

Я вспоминаю слова Даши о том, что у него бывают сильные мигрени.

— И у вас от этого болит голова?

— Болит, это неподходящее слово, — мрачно говорит он.

— Так значит, вы можете это сдерживать? То есть я хотел спросить, вы думаете — это могу делать и я?

— Не знаю. У меня это стало получаться далеко не сразу. Я с этим уже почти четыре года живу… Возможно, у вас получится, но для этого вам надо самому понять, как именно работает ваш дар.

На слове дар я кривлюсь. Климов чуть удивленно поднимает бровь.

— Вы думаете — это дар? — спрашиваю я.

— Называйте как хотите.

— Даша рассказала мне о своей силе. Думаете — это тоже дар?

Климов молчит какое-то время, разглядывая окно.

— Все не так просто, Клим. Я понимаю, что после общения с Дарьей у вас могло возникнуть ощущение, что…

— Не только после этого. Все эти способности — дерьмо. Вы вообще знаете зачем они нужны?

— Нет. Но мне кажется, в них все же должен быть какой-то смысл.

— Интересно какой?

— Возможно, для каждого — свой. Я не знаю.

— И в чем тогда ваш?

Он опять молчит, так что я продолжаю.

— Какая разница, зачем разбираться в том, что уже и так понятно — не имеет никакого смысла.

— Ну, может, вам удастся его раскрыть.

Я только фыркаю.

— Вы явно были довольны после разговора с Буровым и Алисой, потом после общения с Дашей ваше мнение, похоже, кардинально поменялось.

— Не только после Даши, — я прерываю его, — вы сами видели, как может проявляться мой «дар». Вы там были.

— Да, видел. И хотел бы узнать, что вы думаете по этому поводу.

— Ну, видимо, я чувствовал эмоции детей, которые живут на этом этаже…

— Это ваши догадки, или Даши?

Что он хочет сказать этим?

— Я с ней согласен. Она сказала, что мы понятия не имеем, что они чувствуют. Или, может, вы знаете? Вы ведь читаете мысли, так расскажите мне.

— Я не знаю о чем они думают. Некоторые из них… Чаще всего я не могу уловить их мысли, или, может, я просто не в состоянии их понять.

— Вот видите. Даже ваша способность в этом бессильна.

— Клим, я просто хочу, чтобы вы начали думать своей головой. Пока что вы просто легко меняете свое мнение в зависимости от того, с кем общались, но так вы никогда не поймете в чем суть этого всего для вас. А понять это — можете только вы. Может, вы вообще не эмоции чувствуете, может, Буров ошибся…

— Тогда как это назвать?

— Может, вы расскажете поподробнее.

— Ну, понимаете… каждый человек он, как бы пахнет по-разному. Вот Алиса, например, — она пахнет лимонами и медом — я стараюсь скрыть смущение.

— Постоянно? Вы это постоянно ощущаете, когда рядом с ней?

— Ну да…

— Скажите, а вот вы постоянно находитесь в одном состоянии? Ну, то есть радуетесь, например?

— Нет. Вы к чему клоните?

— К тому, что эмоции очень переменчивая вещь. И если ваши ощущения практически не меняются, значит вы ощущаете нечто другое.

— И что же?

— Ну, у меня есть только варианты, наверняка я вряд ли вам скажу. Это можете сделать только вы, если будете наблюдать за этим, а не прятаться.

— Так что за варианты?

— Я пока не буду вам говорить. Вы слишком легко поддаетесь чужому мнению.

— Да с чего вы это взяли?

— Лучше расскажите, что еще вы чувствовали. Даша, например.

— Я не буду вам говорить. Знаете, вы ведь не станете всем подряд рассказывать, что думает другой человек?

— Нет. Не стану.

— Вот и я. Даже если это не эмоции, это все равно слишком личное.

Климов усмехается. Мне непонятно, обрадовали его мои слова, или наоборот.

— Хорошо, давайте тогда так, расскажите, что вы чувствовали в коридоре? Согласитесь, это ведь проблема, не лучше ли будет ее обсудить?

— В коридоре… Каждый раз, когда я туда попадаю, я чувствую странные запахи. Это трудно описать… Это что-то тяжелое, затхлое, меня сразу начинает тошнить от этого. И чувства такие сильные, что я не могу это подавить или просто не обращать внимание.

— Вы можете распознать, что это? Может, раньше вы чувствовали нечто подобное?

— Да нет… Хотя… это похоже на запахи прели,