Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж - Е. Лань

От напряжения у меня на лбу выступила испарина, дыхание стало прерывистым.

— Су-Джин! Где горячая вода и бинты⁈ Если ты промедлишь еще хоть секунду, я скормлю тебя горным волкам!

— Несу, Госпожа! О, боги предков, несу! — Су-Джин, рыдая в голос, подтащила к нам медный таз, от которого шел густой пар, и бросила рядом деревянную шкатулку с походными медикаментами, которую Тэ-О всегда возил с собой.

— Иглу, шелковую нить и настойку корня кровохлебки, — скомандовала я, не отрывая рук от груди Ли Джина.

В этот момент полог шатра откинулся. Внутрь вошел Му-Мён, командир личной гвардии Наследного Принца был покрыт чужой кровью с ног до головы, его дыхание сбилось, но он был жив. Следом за ним бесшумной тенью скользнул Тэ-О.

Му-Мён замер у входа. Он посмотрел на тела наемников, оставшиеся снаружи, затем перевел взгляд на меня. В его глазах, обычно непроницаемых и холодных, как лед на горных вершинах, плескался суеверный, хтонический ужас. Он видел, как я раскрыла веер и видел танец «Кровавого Лотоса».

Великий воин, чье имя наводило страх на врагов Империи, медленно, словно во сне, опустился на одно колено и склонил голову так низко, что его лоб коснулся окровавленного ковра. Это был поклон не компаньонке Принца. Это было признание абсолютного превосходства.

— Ваше… Ваше Высочество живо? — хрипло спросил он, не смея поднять глаз.

— Пока да. И останется живым, если вы не будете мне мешать, — отрезала я. — Тэ-О!

— Да, Госпожа.

— Оцепите шатер. Никто — ни лекари, ни министры, ни сам Небесный Император — не должен войти сюда без моего личного приказа. Если кто-то попытается прорваться — убивайте на месте.

— Но, Госпожа, — робко подал голос Му-Мён. — Его Высочеству нужен Императорский лекарь. У них есть лучшие снадобья…

— Императорский лекарь может оказаться купленным фракцией «Красного Журавля», — я бросила на него уничтожающий взгляд. — Те, кто устроил эту бойню, знали каждый его шаг. В этом лагере нет никого, кому я могла бы доверять, кроме вас двоих. Я сама зашью его. А теперь вон отсюда, охраняйте периметр!

Му-Мён сглотнул, кивнул с покорностью новобранца и исчез за пологом.

Я осталась одна с Су-Джин и умирающим Принцем.

Я осторожно убрала руки. Кровотечение замедлилось, превратившись в слабую струйку. Моя Ки сделала свое дело, но этого было недостаточно. Нужно было зашить глубокий порез, пересекающий ключицу и спускающийся к ребрам.

— Воду, — велела я.

Я окунула кусок чистого льна в горячую воду, щедро сдобренную обеззараживающим травяным отваром, и начала стирать кровь с его груди.

Каждое движение отдавалось в моем собственном сердце странным, болезненным эхом. Кожа Ли Джина, обычно бледная, сейчас казалась мраморной. Под моими пальцами перекатывались тугие, литые мышцы воина, покрытые сетью старых, побелевших шрамов. Мужчина не отсиживался во дворцах, когда Империя вела войны, он сражался, и теперь к его коллекции добавится еще один, самый страшный шрам.

Вблизи, лишенный своей привычной брони из высокомерия и власти, он казался невероятно уязвимым. Темные ресницы отбрасывали резкие тени на впалые щеки. Дыхание вырывалось из приоткрытых губ короткими, рваными толчками.

— Держи его плечи, Су-Джин, — приказала я, вдевая прочную шелковую нить в изогнутую иглу. — Если он дернется от боли, я могу задеть артерию.

Служанка, всхлипнув, навалилась всем своим немалым весом на плечи Принца.

Я глубоко вздохнула, отключая эмоции, как учил отец. Сейчас я не женщина, чьи руки дрожат. Я — инструмент выживания.

Игла проткнула плотную кожу. Ли Джин издал глухой, гортанный стон, не приходя в сознание. Его тело напряглось, мышцы превратились в камень, но Су-Джин удержала его.

Стежок за стежком. Медленно, методично, стискивая зубы так, что заболела челюсть, я стягивала края ужасной раны. Мои пальцы, привыкшие лишь перелистывать страницы романов и держать чашку с чаем, скользили в крови, но ни разу не дрогнули. Кровь матери — кровь «Леди Сталь», пела в моих жилах, направляя каждое движение.

Когда последний узел был завязан, я щедро засыпала шов порошком из толченого женьшеня и сушеной желчи горного медведя, а затем туго перебинтовала его грудь широкими полосами белоснежного льна, оторванными от моих собственных нижних юбок — они были самыми чистыми.

Только закончив работу, я позволила себе отдохнуть.

Силы покинули меня мгновенно, я тяжело осела на пол рядом с кушеткой, на которую мы с Су-Джин, надрываясь, перетащили Принца.

Мои руки были по локоть в крови. Изысканный шелковый халат превратился в тряпку мясника. Я прислонилась спиной к деревянному краю ложа и закрыла глаза, жадно глотая воздух, пропитанный запахом сандала и меди.

— Госпожа… вы… вы спасли его, — прошептала Су-Джин, с благоговением глядя на вздымающуюся, забинтованную грудь Наследного Принца.

— Я просто отложила его смерть, — устало отозвалась я. — Насколько — решат боги. Убери этот кошмар. Вытри пол. И принеси мне вина. Самого крепкого, какое найдешь в запасах Тэ-О.

Следующие несколько часов слились в одну бесконечную, изматывающую пытку ожиданием. Я сидела на полу возле кушетки, отказавшись переодеваться. Я лишь вымыла руки в тазу, пока вода не стала прозрачной.

В лагере стояла жуткая, напряженная тишина, нарушаемая лишь перекличкой патрулей. Му-Мён взял ситуацию под абсолютный контроль. Никто не знал, жив ли Принц. Фракция «Красного Журавля», чьи наемники потерпели поражение, затаилась в своих шатрах, как ядовитые змеи под камнем. Они ждали вестей. Если Принц умрет, начнется хаос и передел власти.

Я смотрела на лицо Ли Джина, освещенное слабым светом жаровни.

Лихорадка пришла ближе к полуночи. Его кожа стала горячей, как угли. Он начал метаться по подушкам, сбрасывая одеяла, бормоча в бреду неразборчивые команды и имена людей, которых я не знала.

Я смачивала полотенце в ледяной воде, смешанной с уксусом, и методично, раз за разом, обтирала его лицо, шею и неповрежденную часть груди.

«Любовь и привязанность — это слишком много работы, — с горечью думала я, чувствуя, как ноет каждый сустав в моем теле. — Почему я не довела его до того, чтобы он выгнал меня в первый же день? Я бы сейчас спала в своем поместье, слушая кваканье лягушек. А вместо этого я сижу в кровавой луже и пытаюсь сбить температуру будущему Императору».

Но когда его горячая, обжигающая рука в бреду случайно наткнулась на мою ладонь и слабо, инстинктивно сжала её, я не смогла отстраниться.

Я переплела свои пальцы