Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж - Е. Лань

— Я не брежу, Ю-Ри. Слушай меня.

Воздух в шатре, пропитанный запахом трав и дыма, казался тяжелым, напряжение между нами можно было резать тем самым железным веером, который сейчас покоился где-то на дне её сундука.

— Я окружен предателями, — продолжил я, глядя в глубину её глаз. — Мой отец умирает. Мои министры жаждут моей крови. Я не могу доверять никому в этом проклятом мире. Никому, кроме тебя.

Её дыхание участилось. Она испугалась. Не моих врагов, а того, что слышала в моем голосе. Того, что я собирался сказать.

— Но дело больше не в стратегии. Не в твоем уме и не в твоей силе, — я сглотнул, собирая остатки воли. — Ты нужна мне, Ю-Ри. Не как Тень. И не как компаньонка по указу.

Тишина, последовавшая за этими словами, была оглушительной. Треск угля в жаровне казался грохотом осадных орудий.

Я видел, как в её глазах разворачивается настоящая паника. Паника человека, чей идеально выстроенный, отгороженный от всех эмоций мир только что получил пробоину, грозящую затопить всё.

— Ваше Высочество… — она начала заикаться, вся её хваленая невозмутимость рухнула. — Ли Джин… вы не понимаете, что говорите. Любовь… привязанность… это же такие энергозатратные процессы! Это постоянные волнения, это необходимость переживать за другого человека, это бессонные ночи! Мой организм просто не приспособлен для такого уровня стресса! Я же умру от истощения!

Я слабо, хрипло рассмеялся. Даже перед лицом признания в чувствах она пыталась прикрыться своей ленью. И это делало её еще более совершенной в моих глазах.

— Я буду переживать за нас двоих, — пообещал я, не выпуская её руки. Мой большой палец медленно, успокаивающе гладил её тонкое запястье, там, где под кожей бился пульс. — Тебе не придется ничего делать. Просто позволь мне быть рядом. Просто позволь мне защищать тебя, пока ты защищаешь меня.

Ю-Ри смотрела на меня, и в её глазах я видел борьбу. Борьбу между желанием спрятаться в свою раковину и тем тягучим, непреодолимым притяжением, которое возникло между нами с первого взгляда, скрытое за взаимным раздражением.

Она медленно опустила голову, пряча лицо.

— Вы невыносимы, Ли Джин, — прошептала она, и в её голосе больше не было сарказма. Было лишь тихое, почти жалобное принятие. — Вы разрушили мой покой. Вы заставили меня марать руки в крови. А теперь вы хотите забрать еще и мое сердце? Это грабеж среди бела дня.

— Я Наследный Принц, — я закрыл глаза, чувствуя, как лихорадка снова начинает накрывать меня темной волной, но теперь мне было не страшно. — У меня есть право на… реквизицию ценного имущества.

Она тихо, судорожно выдохнула, и я почувствовал, как её пальцы, до этого напряженные, мягко и неуверенно сжали мою руку в ответ.

— Спите, мой Принц, — произнесла она, и её голос стал тем самым обволакивающим, теплым туманом, который дарил мне спасение от кошмаров. — Если вы умрете до того, как вернете мне долг за испорченные нервы, я найду вас в Преисподней и заставлю отрабатывать его вечность.

Я улыбнулся и позволил тьме забрать меня. На этот раз это была не бездна отчаяния, а мягкие, шелковые объятия, которые пахли лотосом. Мой дракон был рядом, и я знал, что теперь никто в Империи не посмеет подойти ко мне с обнаженным клинком.

Глава 19

Глава 19

Рассвет пробивался сквозь плотную темную парусину шатра нерешительно, словно боясь потревожить то хрупкое, измученное безмолвие, что воцарилось внутри.

Моя шея затекла так сильно, что, казалось, шейные позвонки превратились в сухие ветки старого дерева, готовые хрустнуть от малейшего движения. Я спала, если эти урывочные, тревожные провалы в темноту можно было назвать сном, сидя на полу, прислонившись спиной к резному краю кровати, на которой лежал Наследный Принц Империи.

Жаровни за ночь почти остыли. В воздухе висел густой, тяжелый аромат жженых трав, медной крови и мужского пота.

Я осторожно, стараясь не издать ни звука, пошевелила онемевшими пальцами. Моя правая рука всё еще находилась в плену. Ли Джин, даже находясь в забытье, сжимал мою ладонь с такой отчаянной, мертвой хваткой, словно я была его единственным якорем в бушующем море лихорадки.

Я медленно перевела взгляд на его лицо.

Жар, терзавший его всю ночь, наконец отступил. Капли испарины высохли на бледном лбу, дыхание выровнялось, утратив тот пугающий, булькающий хрип, который заставлял мое сердце замирать от ужаса. Темные круги под глазами выделялись на обескровленном лице резкими тенями.

Он был жив. Мой упрямый, невыносимый тиран, втянувший меня в самую сердцевину дворцовых интриг, выжил.

Я позволила себе долгий, медленный выдох, чувствуя, как невидимая стальная струна, стягивавшая грудь всю ночь, наконец ослабла.

Но расслабляться было рано. Запах сукровицы подсказывал, что повязки необходимо сменить, пока в рану не проникла гнилостная хворь.

Я аккуратно, миллиметр за миллиметром, высвободила свои пальцы из его ослабевшей хватки. Ли Джин тихо вздохнул во сне, его брови на мгновение сошлись на переносице, но он не проснулся.

Поднявшись на затекшие ноги, я бесшумно пересекла шатер. Су-Джин спала в дальнем углу, свернувшись калачиком на груде запасных одеял, её лицо было опухшим от вчерашних слез. Я не стала её будить, после того ужаса, который она пережила, увидев кровь и смерть, девочке требовался покой.

Я подошла к столику, где дядя Тэ-О еще с вечера оставил всё необходимое. Медная ступка, пестик, чистые куски вываренного льна и связки целебных кореньев.

Мои руки, привыкшие к праздности, двигались с механической, вбитой в кровь точностью. Я бросила в ступку сушеный корень кровохлебки, добавила щепотку жемчужного порошка для заживления плоти и несколько растертых листьев белого пиона, чтобы унять боль. Добавив несколько капель чистой родниковой воды и густого горного меда, я принялась растирать снадобье тяжелым пестиком.

Монотонный стук камня о металл странным образом успокаивал мой мечущийся разум.

Вчерашняя ночь изменила всё. Я раскрыла свой веер и показала ему «Кровавый Лотос». Я обнажила перед ним ту часть своей души, которую поклялась похоронить навсегда.

Но пугало меня не это. Меня пугали его слова, произнесенные в бреду.

«Ты нужна мне, Ю-Ри. Не как Тень. И не как компаньонка…»

Я зачерпнула пальцами получившуюся густую, пахучую пасту и вернулась к кровати.

Осторожно откинув край шелкового одеяла, я обнажила грудь Принца. Белоснежные льняные бинты, которыми я перетянула его рану ночью, пропитались темным кармином.

Я опустилась на колени и принялась медленно, затаив дыхание,