Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж - Е. Лань

и миазмы дворцовых интриг, от которых у меня непрерывно болит голова. Жесткость местных подушек не поддается описанию, а качество подаваемого чая оскорбляет мои вкусовые рецепторы.

Но что хуже всего, влажность здешних садов вызывает у меня страшные приступы меланхолии и слабости. Лекари (чьи имена я не стану называть, дабы не навлечь на них ваш гнев) в один голос утверждают, что если я не вернусь к благословенному теплу Юга, моя жизненная энергия Ки угаснет до начала сезона дождей.

Наследный Принц Ли Джин был безмерно добр ко мне, но его собственные болезни сейчас занимают все помыслы Двора. Я стала для него обузой, бесполезной тенью, не способной нести государственное бремя.

Умоляю вас, батюшка, направьте прошение Его Величеству Императору. Сошлитесь на мою неизлечимую хворь. Заберите меня домой. Я обещаю, что больше никогда не покину пределов нашего поместья и буду до конца своих дней радовать вас и матушку своим безмолвным присутствием.

Ваша покорная и угасающая дочь, Ю-Ри'.

Я перечитала письмо. Оно было безупречным. Ни одного слова правды о заговорах, ни одного упоминания о ядах или нападениях, способных спровоцировать отца на немедленный вооруженный поход в столицу. Только чистая, концентрированная жалоба избалованной девицы, которая не может ужиться в столичных условиях.

Император, друг отца, не сможет отказать, если Гук-Гон Чон Хасо попросит вернуть свою умирающую дочь домой. А Ли Джин… Ли Джин, будучи официально прикованным к постели, не сможет этому воспрепятствовать.

Я свернула письмо в тугой свиток, вложила его в бамбуковый тубус и запечатала воском, поставив оттиск своего личного перстня.

— Тэ-О! — позвала я.

Начальник охраны появился из теней веранды.

— Слушаю, Госпожа.

Я протянула ему тубус.

— Отправь это с самым быстрым, самым надежным гонцом из числа наших людей. Лично в руки моему отцу в поместье «Тихий Источник». Никто во Дворце не должен знать об этом послании. Используй тайные тропы купеческой гильдии.

Тэ-О взял тубус. Его единственный глаз внимательно изучил мое лицо. Он не задавал вопросов, но я знала, что он всё понял.

— Будет исполнено, Госпожа, — тихо произнес он и исчез.

Я откинулась на спинку кресла и прикрыла глаза. Дело было сделано. Маховик моего спасения запущен. Осталось только продержаться несколько недель до прибытия ответа, не выходя из своего павильона и избегая любых контактов с Восточным Дворцом.

Но я совершила одну фатальную ошибку. Я недооценила паранойю Наследного Принца и масштаб его одержимости.

Глава 22

Глава 22

Прошло два дня.

Я старательно изображала немощь, не покидая пределов Павильона Убывающей Луны. Но стены моей спальни, которые раньше казались мне надежным убежищем, теперь давили на меня, вызывая приступы странного, зудящего раздражения.

Мне не сиделось на месте. Книги казались скучными, а виноград потерял свой вкус.

К полудню третьего дня это беспричинное беспокойство достигло своего апогея.

— Су-Джин, — решительно заявила я, поднимаясь с кушетки. — Мне нужно сменить обстановку. Эти стены высасывают из меня остатки рассудка. Подготовь скромный наряд. Мы идем в Павильон Десяти Тысяч Свитков.

Императорская Библиотека была единственным местом во всем дворцовом комплексе, куда интриганы и аристократы заходили крайне редко. Это было царство пыли, тишины и старой бумаги. Идеальное место, чтобы спрятаться от мира, притворившись, что ты читаешь трактаты по агрономии.

Мы вышли через боковую калитку моего двора. Я оделась максимально незаметно: простой серый халат поверх темно-зеленой юбки, волосы скрыты под широкой накидкой.

Библиотека встретила меня благословенной прохладой и запахом сухой туши. Огромные стеллажи из красного дерева, уставленные тысячами свитков, уходили под самый потолок. Здесь было полутемно — свет проникал лишь сквозь узкие окна под крышей.

Я миновала залы с поэзией и философией, углубляясь в самые дальние, заброшенные секции, где хранились древние хроники давно исчезнувших государств. Здесь не было ни души. Даже дежурные евнухи-архивариусы предпочитали дремать в передних залах.

Я нашла уютный альков между двумя высокими стеллажами. Там стоял небольшой столик для чтения и жесткая, но приемлемая кушетка.

Я опустилась на неё, отпустила Су-Джин ждать меня у входа в библиотеку и, взяв первый попавшийся под руку свиток, сделала вид, что погрузилась в чтение.

Но буквы плыли перед глазами. Я снова и снова возвращалась мыслями к Ли Джину. Как он там? Затянулась ли рана? Не началась ли лихорадка снова?

«Какая мне разница? — оборвала я саму себя. — Я уезжаю. Это больше не моя забота».

Я положила голову на сложенные руки, упираясь в прохладный пергамент, и попыталась уснуть.

Тишина библиотеки была абсолютной.

Но вдруг эту тишину разорвал звук шагов.

Они были тяжелыми, размеренными, лишенными всякой попытки скрываться. Это были шаги человека, который имеет право находиться везде.

Я замерла, не поднимая головы. Сердце почему-то забилось быстрее.

Шаги приближались, неотвратимо и пугающе целенаправленно. Они миновали философский зал, прошли исторический архив и остановились ровно у того ряда стеллажей, где пряталась я.

Я медленно подняла голову.

В конце узкого прохода между книжными полками стоял Ли Джин.

Он не был в постели и не разыгрывал роль умирающего Принца.

На нем был темный, повседневный халат без знаков отличия. Его лицо было еще бледнее, чем в ту ночь в шатре, а под глазами залегли такие тени, что он казался восставшим из мертвых призраком. Он слегка сутулился, явно испытывая боль от каждого движения, но его спина оставалась непреклонно прямой.

В правой руке он сжимал знакомый мне бамбуковый тубус. Тубус, запечатанный моим личным красным воском.

Мой план побега был не просто раскрыт, он был перехвачен.

Я медленно выпрямилась, чувствуя, как холодеют кончики пальцев. Моя маска ленивой невозмутимости дала трещину, но я поспешно попыталась собрать её остатки.

— Ваше Высочество, — я изящно склонила голову, не вставая с кушетки. — Я поражена. Официальные сводки утверждают, что вы находитесь на пороге загробного мира, а вы, оказывается, инспектируете пыльные архивы. Лекарям следует прописать вам больше покоя. Ходьба вредна для свежих швов.

Ли Джин не ответил на мою иронию. Он медленно двинулся по проходу ко мне, каждый его шаг звучал как удар погребального колокола.

— Моя гвардия контролирует все выходы из Дворца, Ю-Ри, — его голос был тихим, но в этой тишине таилась буря, способная сносить города. — Каждая повозка, каждый слуга, каждый гонец тщательно досматривается. Вы действительно думали, что сможете переправить послание Гук-Гону Чон Хасо, минуя Му-Мёна?

Он подошел вплотную к моему столику. Его высокая фигура загородила и без того скудный свет, падающий из-под потолка.